Но такая кардинальная смена отношения меня впечатлила. Я честно ожидала, что меня ждет серпентарий с неадекватными фанатиками, а тут… обычные люди.
Вернув дневничок на положенное место, я забрала настоящий Устав в качестве чтения на ночь. Собственно, на первом листе этого крайне важного документа меня и свалил сон.
19
Следующее утро поразило меня не столько душераздирающими воплями сирены, сколько подушкой по голове от соседки.
– Как ты посмела! – удар подушкой – Влезть! – удар подушкой – В мои! – удар подушкой – Вещи!!!
Орала она так, словно соревновалась с сигналом побудки в пронзительности и эффективности.
Я с трудом оторвала голову от устава, над которым и уснула прямо за столом, и выразительно посмотрела на Фредерику. Под моим тяжелым взглядом Кнопочка как-то смешалась и выставила подушку между нами. Для смягчения моей реакции, не иначе.
– Тебе устав жалко? – спросила я, как следует зевнув.
– Но мои вещи!!! – возмутилась Фредерика.
– Так ты сама разрешила, – невозмутимо ответила я, влезая в спортивный костюм.
В комнате повисла недолгая пауза, а затем раздалось недоверчивое:
– Да?
– М-да! – передразнила.
Кнопочка как-то смешно сдулась и плюхнулась на кровать, обхватив подушку руками:
– Прости… мои подозрения недостойны паладина. И я… и ты… а там… – окончательно смешалась девушка и махнула рукой. А затем подскочила на ноги и крепко меня обняла:
– Спасибо за эликсир. Он какой-то вдохновляющий на подвиги.
И вот стою я и чувствую историческую значимость происходящего.
Это ж не каждый день паладинша обнимает ведьму и извиняется. Мне, конечно, немного совестно, что она права, но это такие мелочи в сравнении с результатом!
– Ну-ну… – неловко потрепала я Кнопочку по голове и вывернулась из обнимашек. – Идем, что ли? Изверг орать будет.
Изверг действительно орал. Правда, мне казалось, что ор у него использовался как стандартное средство общения со студентами. Для более четкого донесения мысли, так сказать.
Я к такому была непривычная и каждый раз невольно дергалась после очередного покрикивания на сонных и не слишком довольных студентов. Но когда утренняя экзекуция закончилась, и я, мечтая лишь о горячем душе, уже направилась к общежитию, передо мной возник Крейг.
– Пойдем.
Вот так, коротко и без затей. Куда? Зачем? Пф, к чему все эти незначительные детали. Пойдем – и все тут.
– Не пойду, – раздраженно заупрямилась я.