)
- Ты меня ненавидишь, наверно, за мой поступок?
Как то резко начался разговор. Я оказывается была все же не готова. Но теть Юля, не кричит и уже не злиться. Налила себе чаю, села напротив, нас разделяет кухонный стол. Все чисто и прибрано. Такое ощущение, как будто гостей вообще не было. Когда мы зашли, дома стояла тишина и сонная атмосфера. Не знаю ушли ли гости, но то, что все спали, это факт. Мы быстро зашли на кухню и мачеха закрыла дверь. Пожалуй горел свет только у нас. Я стала отогреваться и немного пожалела о том, что трогала снег без перчаток, теперь покалывает пальцы.
- Нет, не ненавижу.
И это правда, я всегда ее прощала очень быстро. Могла злиться и обижаться, плакать, но все равно тянулась и прощала. Как если бы она была моей настоящей мамой. Даже, когда она меня не пустила за порог. Я злилась и обижалась, но в итоге, ее простила. И чувствую это именно сейчас. Я думала, что захочется ей все высказать и даже возможно повысить голос, но нет, ничего из этого не хочется.
А еще, я вообще уже ничего не хочу, ни ее любви, что все эти годы добивалась, стараясь быть хорошей и послушной девочкой. Мне стало все равно. Не хочу от этой женщины ни любви, ни ласки, меня наверно устроит обычный нейтралитет.
- А вот я тебя да. - Огорошивает она меня,честно заявив и смотрит на кружку с чаем, от куда идёт лёгкий пар. После таких слов, в меня закралась мысль, что она может плеснуть меня этим кипятком. Немного отодвигаю стул назад.
- Но за что? - вырывается у меня.
Ведь я так поняла, она спрашивала о том, что я ненавижу ее сейчас, за то что она меня выгнала в новогоднюю ночь. А теперь думаю, что она говорит в общем, за всю нашу жизнь.
Она вздыхает и поднимает на меня свой тяжёлый взгляд, что мне всегда было сложно выдерживать. И там столько злости и боли, что теряюсь и страх начинает медленно сдавливать горло. Становиться неуютно и начинаю, ёрзать на стуле.
- В первую очередь, за то, что ты дочка Златы.
- А причём здесь мама?
- Твоя мать, увела мою первую и единственную любовь.
Причём из под тешка, еще и издевалась. А потом, выставила все так, что это я сама виновата, ведь не делала активных действий. А самое ужасное, что даже после ее смерти, он не может ее забыть и любит до сих пор. И главным напоминанием о ней, являешься Ты, - она все больше заводиться, но нервозность больше перерастает в боль, и слезы застывают в ее глазах, а нервное дёрганье пальцев, по кружке, уже отбивают лёгкой дрожью.
