– Порыдать в подушку – это максимум, на что, по моему мнению, распространяется депрессия беременных. Нет, выглядела она, да и вела себя, как абсолютно счастливый человек.
– Спасибо за помощь, – поблагодарил Гуров.
Он встал с дивана, пожал протянутую Гвоздевой руку и вышел из ординаторской. Крячко повел себя более галантно. Протянутую ладошку он поцеловал и даже рукой на прощание махнул. Теперь им предстояло встретиться с родителями Янины. От Гвоздевой они получили адрес регистрации девушки и надеялись, что по этому адресу найдут и ее родственников.
Улица, по которой была прописана Янина, относилась к разряду элитных районов Москвы. Полковники понимали, что по такому адресу простые работяги им вряд ли встретятся. Скорее уж банкиры или сотрудники юстиции, а может, и представители городской власти. Однако консьерж, встретивший напарников в холле дома, сообщил, что квартира принадлежит Эгельшиной и больше в ней никто не проживает. Пришлось опрашивать соседей.
Как и предполагал Гуров, за каждой дверью, в которую им пришлось постучать, полковников ждал либо бизнесмен, либо высокопоставленный чин, а чаще их так называемая прислуга.
Про Янину Эгельшину здесь практически ничего не знали. Заселилась в этот дом девушка года три назад, шумных компаний не водила, музыку по ночам не слушала, чужие парковочные места не занимала. Вежливо здоровалась с теми, кто здоровался с ней, игнорировала тех, кто игнорировал ее. Допоздна не гуляла, мальчиками по вызову не увлекалась.
Пригласив швейцара и уборщицу в понятые, Гуров забрал у швейцара ключи и повел всех на осмотр квартиры Янины.
Жилье свое девушка содержала в образцовом порядке. Одежда на плечиках, полотенца в стопочке, комплекты нижнего белья, каждый в индивидуальном пакете. Сама мебель дорогая, добротная. Подобрана со вкусом. Пыль, собравшаяся на горизонтальных поверхностях и по углам комнат, говорила о том, что здесь давно никто не появлялся.
Безделушек, какими обычно полны квартиры молодых девушек, почти не было.
Пара купидончиков на этажерке, шикарная шкатулка под драгоценности и одиноко стоящий цветок в горшке – вот и вся романтика. Интимных вещиц и того меньше. Записная книжка с золотым тиснением, в которую Янина заносила полюбившиеся стихи, да горстка открыток, подаренных сослуживцами на день рождения.
– И где теперь прикажете искать ее друзей и родственников? – с досадой произнес Крячко, поняв, что жилье Янины пользы в решении этой задачи не принесет.
