Надо было его просто подтолкнуть к признанию, показать, что все раскрыто, хотя полиция только догадывалась о многом, но ничего толком не знала. И сейчас Гуров с Григорьевым сидели и наблюдали, как Крячко разыгрывает праведный гнев взрослого из-за глупых поступков детей. Правда, дети были слишком взрослыми для невинных шалостей. И еще непонятно, имели ли они отношение к смерти пенсионеров.
– Ты думаешь, что мы ничего не знаем? – снова повышал голос Стас. Он схватил со стола папку и стал вынимать из нее фотороботы других ребят, составленные по описанию соседей, и бросать их на руки Дмитрию.
– Вот, вас весь город ищет. Вы что, больные? Что вам сделали беззащитные несчастные старые люди? Это же низко – поднимать руку на детей и стариков! Каким надо быть подонком, чтобы делать это! Сам-то испугался, когда тебя ножичком под ребра?
– Несчастные? – вдруг заорал Дима. – Беззащитные? А вы что их защищаете, или вы такие же, как они? Вы хоть знаете, что это за люди?
Парня откровенно трясло. Скорее даже не от страха, а от возбуждения и недавно пережитого.
Он начал кричать, брызгая слюной и наклоняясь вперед, как будто хотел боднуть головой слушателей.
– Они гады, черные люди, которые принесли столько горя другим, что им нет места на земле!
Теперь пришло время изумляться сыщикам. Дима выкрикивал вещи пока непонятные, но довольно странные, если не сказать страшные. В чем он обвинял погибших пенсионеров? И их ли он обвинял? Надо доводить дело до конца, пока задержанный готов говорить и признаваться. Он защищает себя и друзей? Хорошо, пусть защищает и аргументирует, пусть признается и оправдывается.
Это сейчас самое главное. Сейчас главное – признание и информация.
– Что они натворили? – хмуро спросил Гуров. – За что им не место на земле, почему они должны были умереть?
– За то, что по их вине погибли другие люди, а они продолжали жить, продолжали сытую сладкую жизнь. Они – убийцы. Вот!
– А вы мстители? – догадался Лев. – Справедливость восстанавливаете?"
"Он тут же осекся, но было поздно.
Дима замкнулся и, отвернувшись к окну, замолчал, покусывая губы. Надо было что-то предпринимать, срочно поворачивать разговор в обратную сторону. Хорошо, что парень не впал в отчаяние, а просто сознательно замкнулся. Значит, на сознание и надо давить, подумал Лев, поднялся со стула и, подойдя к парню, подобрал с пола валявшиеся изображения, составленные со слов очевидцев.
– Молчишь? – проговорил он. – Правильно. Молчи и думай. Только ты сейчас думаешь не о том.
