С загадочной улыбкой на старческих тонких губах он подошел к столу, водрузил на него коробку и, устало опустившись в кресло, махнул рукой:
– Лицезрейте, уважаемые полковники!
Крячко с готовностью поднялся, подошел к столу и, осторожно сняв крышку коробки, стал разворачивать внутри старенькую цветастую тряпочку. Под его пальцами что-то тяжело звякнуло. Гуров видел, как загорелись от восторга глаза старого друга, когда Стас запустил руки в коробку и извлек содержимое, положив его на середину стола.
Да, драгоценности даже на первый взгляд не особенно искушенных в ювелирном деле сыщиков выглядели как старинные.
Сейчас бы сюда Катю Калякину, подумал Лев. Вот тебе драгоценности в натуральном виде. Оценивай, делай выводы. Какой же это век? Хотя чего гадать и сомневаться, Борисовский был специалистом, он на каком-то основании сделал выводы о возрасте украшений, о прошлой их принадлежности семействам Меншиковых и Арсеньевых.
– Нравятся? – с тихой грустью спросил профессор. – Зиночке они очень шли.
Я помню ее в красивом платье и этих побрякушках в Колонном зале Дома союзов. Блеск хрусталя, музыка, счастливые улыбки. Как жаль, что все это в прошлом. Иногда, молодые люди, просто страшно, до боли страшно стареть. Но меня успокаивает то, что там я увижусь с близкими и дорогими мне… чуть не сказал, людьми. – Он засмеялся и махнул рукой, словно отгонял мрачные мысли. – Не будем. Давайте жить сегодняшним днем.
– Давайте, – кивнул Глеб, обменявшись взглядом с Крячко.
– У нас есть к вам еще один вопрос, Артур Карлович. Скажите, а вы не обращались в органы социальной опеки, чтобы вам прислали социального работника для помощи?
– Что, так плохо выгляжу? – улыбнулся старик. – Нет, не обращался. Да и зачем, когда у нас государство само задумывается о своих пенсионерах. Мы же все у них на учете, обо всех о нас знает Пенсионный фонд. Они мне сами прислали молодого человека. Старательный паренек, очень уважительный. Просит всегда рассказывать что-нибудь интересное…
– Ну, вот, – вздохнул Гуров.
– Теперь все встало на свои места. А мы все сомневались, сомневались.
– Ага, – подтвердил Крячко без улыбки. – Даже дышать легче стало. Всегда любил определенность, пусть даже и неприятную.
– Простите, вы о чем сейчас, товарищи? – непонимающе поднял брови профессор."
"– О том, уважаемый Артур Карлович, – ответил Гуров, – что органы социальной защиты – это одно, а Пенсионный фонд – это другое.
