Они проговорили еще час, когда неожиданно пришел доктор, с удивлением глядя на пациента и его гостя. Осипов был бодр, говорил серьезно, сосредоточенно, будто совсем недавно не лежал в апатии и унынии с нежеланием с кем-то разговаривать, а то и вообще жить. Гуров попросил еще пять минут беседы и пообещал после этого оставить больного отдыхать.
– Я вот что еще хотел тебе сказать, Сергей, – заговорил Лев, когда врач вышел. – Я разберусь в твоем деле и, если ты не против вернуться в органы, я тебе помогу.
– Вернуться? Вы это серьезно?
– Не о том думаешь, старший лейтенант! Важно не это, важно, насколько ты серьезно к этому относишься. Считаешь себя в силах продолжать работу в полиции, считаешь, что тебя несправедливо уволили, и я тебе помогу восстановиться. Но с одним условием – с алкоголем надо завязывать. Знаю, что трудно, понимаю, что с Сиротиным ты работать не сможешь и не станешь. В другое отделение в другом районе пойдешь?
– С ярлыком, что меня уже один раз за пьянку увольняли?
– Да что же тебя несет-то не в ту сторону? – рассердился Гуров.
– Тебе несправедливо навесили этот ярлык? Отчасти справедливо, была зацепка у руководства, чтобы тебя уволить. В твоих силах от этого ярлыка избавиться! Да, пока кое-кто будет знать, что было в твоей биографии такое пятно. Только у нас в полиции ценят человека за дела. Станешь работать хорошо, станешь настоящим профессионалом, и тебе многое забудется, за тебя держаться будут. Все в твоих руках, Сережа. Думай!
Он поднялся со стула и подошел вплотную к кровати, протягивая Осипову руку.
Сергей с готовностью и благодарностью пожал ее и прочувствованно произнес:
– Я… Товарищ полковник…
– Меня зовут Лев Иванович.
– Лев Иванович, спасибо, что поверили! Это важно.
Очень важно, когда в тебя верит кто-то, когда уже сам в себя не веришь.
– А с кем ты пил-то ночью, кто тебя ножом саданул? – с улыбкой спросил Гуров."
"– А черт его знает, – засмеялся Осипов, охнул и схватился рукой за бок. – В магазине познакомились.
У него денег на бутылку не хватало. Мы оба уже сильно навеселе были. Я его и позвал к себе. Потом еще какого-то хмыря подцепили, только тот быстро уполз, слабоват оказался. А мы с этим… то ли Герой, то ли Колей, полночи квасили. А потом поссорились. Кажется, он понял, что я бывший полицейский. А он сидел в прошлом. Он толком ударить не смог, а я толком защититься. Пьяные же были оба в дымину!
– Ну, ты и даешь! – покачал головой Лев.
