Старички уступили место… кому? Кому их смерть явно пошла на пользу?
– Здесь тоже человек пять наберется. Например, небезызвестный тебе Мирон. Хотя я очень сомневаюсь, что он отважился бы на подобный шаг, я имею в виду расстрел. Опять же Илья, не сядь он в тюрьму, смог бы в должной мере воспользоваться сложившейся ситуацией.
– Ты уже дважды назвал его имя. Ты имеешь в виду что-то конкретное?
– Нет, – откинувшись назад, покачал головой Севка. – Таким образом я просто иллюстрирую свою мысль о том, что в смерти Большого и его дружков было заинтересовано все подросшее к тому моменту криминальное поколение.
Вот и все. И мне бы очень хотелось знать, почему тебя это так занимает?
– Я уже ответила.
Севка нервничал и даже не собирался скрывать это.
– Слышала выражение: «Что было – смерти, будущее – мне»? – спросил он.
– А если все осталось только в прошлом? – хмыкнула я.
– Так не бывает. Иногда всерьез кажется, что ничего хорошего в жизни уже не будет, но потом как-то… смиряешься и находишь кое-какие радости.
Когда ты меня бросила, мне хотелось удавиться. Но было очень стыдно, что придется висеть с синим языком, свисающим до пупка. Эта веселенькая мысль удержала от глупости. А потом я влюбился, женился, а вот теперь развожусь. И честно скажу: чувство такое, точно только-только начинаю жить.
– Я за тебя рада, – сказала я.
Мы немного помолчали, тут я кое-что вспомнила и задала еще один вопрос:
– Сегодня я разговаривала с дворником на улице Катинской, он утверждает, что его сосед был свидетелем того убийства и тоже погиб.
– Да? – поднял брови Севка. – Такого я не помню… хотя… Нет. Скорее всего людская молва просто соединила два происшествия в одно. Ася, я тебя прошу, не занимайся ерундой, дождись Илью, поговори с ним… В любом случае, считает Илья тебя в чем-то виноватой или нет, от разговора он не откажется, вы ведь не чужие друг другу люди. И ты, не затевая игру в сыщики, будешь точно знать, что произошло той ночью.
– А если Илья сам не может ответить на многие вопросы? – невесело улыбнулась я.
– Если он так же безрезультатно пытается понять, что же произошло в ту ночь?
– Маловероятно, – вздохнул Севка. – Одно могу тебе сказать совершенно определенно: ты идешь по ложному следу. Убийство на Катинской ничего тебе не даст.
– На 8 Марта, – широко улыбнулась я.
– Что?
– Улица теперь называется 8 Марта.
Мы еще немного помолчали, после чего во мне пробудилась совесть, и я вспомнила, что Севке надо бы отобедать, да и мне тоже.
