Я перевела взгляд на фотографию на стене и тяжело вздохнула. Встала, подняла телефон, осуждающе покачав головой. Телефон работал, я набрала номер, извинилась и справилась о состоянии Гаврилова. Женщина на том конце провода ответила, что состояние нормальное.
– Вот и хорошо, – повесив трубку, заявила я и пошла пить кофе.
Жить в это утро не хотелось. Тут в дверь позвонили. Чертыхаясь, я пошла открывать, а увидев на пороге Лерку, довольно грубо выругалась. Она едва стояла на ногах и глупо улыбалась. Вчерашняя косметика размазана по лицу, подол платья грязный, такое впечатление, что по нему ходили.
– А вот и я, – пропела Лерка, сделала шаг и упала. Пришлось тащить ее волоком.
Кое-как я устроила ее на диване, надеясь, что она мгновенно уснет, не успев завести свою любимую песню. Но не тут-то было. Лерка села, с трудом разлепив глаза, откинула голову на спинку дивана и спросила:
– Ты Сашку видела?
– Когда?
– Все равно. Я его сто лет не видела, может, двести.
– Слушай, мне нет никакого дела до ваших проблем, своих полно.
Так что или заткнись, или топай отсюда.
– Я не могу топать, – вздохнула Лерка.
– Сможешь, – утешила я. – Как-то ты до меня добралась.
– И на этом мои силы иссякли… А что у тебя за проблемы?
– Все те же.
– А… Илья… виделись? Он послал тебя к черту? Правильно…
– Почему? – насторожилась я, а Лерка захихикала.
– Потому что, потому… больно умные вы с твоим братом… Слушай, чего я терплю этого придурка? Он у меня допрыгается, сволочь, я ему устрою… – Лерка принялась колотить кулаком по подушке, глядя на меня безумными глазами.
Я села в кресло, боясь сделать лишнее движение, и осторожно спросила:
– Что ты можешь ему устроить? Вот он, пожалуй, многое может. К примеру, вышвырнуть тебя на улицу. При твоей тяге к труду и алкоголю ты через год загнешься на вокзале или на помойке. Думаю, все-таки на помойке, на вокзал тебя не пустят.
Она запустила в меня подушкой.
– Сволочь… ты и твой брат – оба сволочи… А вот кто из нас сдохнет на помойке, еще посмотрим. Я держу твоего брата за яйца… Подонок… а ты… ох, как я вас ненавижу! Ты, Анастасия Прекрасная, ты всерьез верила, что Илья к тебе вернется? После того, как твой Сашка упек его в тюрьму? Лучшего друга и родственника.
– Она хихикнула, а потом икнула. – Я-то все видела. Все. Я ж за ним следила. В клубе в ту ночь бузели, а Сашка, умник, тихо смылся, но я-то сразу поняла: что-то тут не так, и заваруха эта, и все такое, и за ним приглядывала. Он выскочил из клуба и сел в твою тачку.
