– А где ж им быть, наверное, дома.
– Нет. Я стучала и звала, никто не откликнулся.
На крыльцо соседнего дома вышла женщина.
– Семеновна, ты Мишу видела? – обратилась к ней моя собеседница.
– Когда?
– Да вот хоть сейчас.
– Нет. Утром видела, за молоком приходил. А чего?
– Девушка хозяев спрашивает, а никого нет.
– Как нет? А Васильич?
– Не знаю, говорит, нет.
– Может, отдыхает? А Миша уехал куда…
– На чем уехал? Вон машина-то ихняя. Стоит под навесом.
Вслушиваясь в этот диалог, я начала быстро трезветь.
Когда женщины исчерпали возможные варианты отсутствия хозяев, я попросила:
– Давайте посмотрим в доме, вдруг Якову Васильевичу стало плохо?
Женщины забеспокоились, и мы вместе вошли в дом, после чего разделились. Одна поднялась на второй этаж, другая отправилась в кухню, а я на веранду. Обе время от времени звали:
– Васильич, Миша…
Никто не откликнулся. Тут нечто привлекло мое внимание: блеснуло в кустах роз. Я сделала пару шагов, осторожно приподняла ветки и увидела инвалидное кресло.
Оно валялось возле забора."
"Мороз пошел по коже, я нервно поежилась, сзади подошли женщины, они тоже заметили кресло.
– Это что же такое? – растерянно прошептала одна. – А где ж?..
Договорить она не успела, мой взгляд выхватил покатую крышу то ли сарая, то ли погреба, и я торопливо направилась к нему. Трава вокруг притоптана, точно в этом месте проехала машина.
Пристройка оказалась угольным сараем. Ухватившись за ручку, я потянула на себя дверь и заглянула внутрь, слыша за своей спиной дыхание спешащих женщин.
В сарае было темно, и в первое мгновение я ничего не поняла, последние лучи солнца высветили кучу угля в дальнем углу, женщины вдруг закричали, а я сообразила, что вижу торчащую из угля руку. Грязную, окровавленную, с металлическим браслетом на запястье.
– Да что ж это, господи? – пролепетала женщина рядом, потом крикнула: – Люди! – и кинулась к калитке.
А я отошла к забору и вцепилась в него обеими руками. Несколько минут меня рвало, я пыталась отдышаться, а что происходит вокруг, понимала с трудом.
Когда я наконец начала соображать, народу в саду собралось много. Расталкивая толпу, к сараю протиснулся милиционер в расстегнутом кителе и заломленной на затылок фуражке, видимо участковый.
– Граждане, соблюдайте спокойствие! – раз пять повторил он.
Я отошла от забора и присоединилась к толпе. Вновь прибывшие пытались узнать, в чем дело, им охотно поясняли:
– Убитые, оба, и Васильич, и племянник. Убили и в уголь сунули.
