– У тебя здесь стоит кондиционер?
– Стоит, но сейчас он выключен. Я могу попросить прислугу, тебе принесут более теплую пижаму. Из твоей комнаты, – делает упор на слове «твоей», показывая рукой вправо. – Она находится за той дверью.
Значит, он подготовился основательно.
– У тебя очень уютная спальня и полный гардероб вещей нужного размера…
Что? Значит, он еще и шмотки мне купил?! Невероятно!
– В ванной стоят твои любимые уходовые средства.
– Только не говори, что на полочке слева стоит мой любимый корейский крем с алоэ.
– Все так. С алоэ, на полочке слева, – кивает с хищной улыбкой.
Глаза Амира становятся совсем темными, как чернильная ночь. Падаю в эти черные омуты, не зная, что лучше – пытаться не смотреть в его глаза или… просто сбежать.
– Ты маньяк.
– Я просто создал для тебя привычные условия на своей территории.
– Спасибо. Знаешь, это немного пугает.
В ответ Анваров лишь пожимает плечами.
Мол, а что такого? Выдернул меня из привычной жизни, запер в своем особняке и новость о наличии моего любимого крема преподносит с видом короля, дарующего помилование тому, кто минуту назад был приговорен к смертной казни!
– Приятного аппетита.
Однако не уходит.
Опускается в кресло.
Смотрит, как я ем.
– Ждешь, пока я освобожу твою спальню?
– И это в том числе. Ты можешь отправиться к себе. Но только после того, как проведешь эту ночь в моей постели. Как и обещала.
С этими словами Анваров поднимается во весь свой впечатляющий рост и начинает раздеваться.
Я понимаю, что сглупила, запустив его.
– Один-один, Раисова.
Отбросив в сторону рубашку, Амир хватается за ремень брюк, а я, бросив всего один взгляд в сторону мужчины, понимаю, что проигрываю.
Мужчина сложен великолепно, на его тренированный торс хочется смотреть вечность…
Мне становится не по себе. По-женски не по себе, когда рядом такой фактурный, властный и брутальный мужчина снимает брюки и демонстративно тянет вниз резинку трусов.
Я поспешно опускаю взгляд в тарелку с творогом.
– Ты же не будешь…
Голос севший.
Едва шелестит, как сухая трава.
Боже… Я горю.
Я просто не знаю, куда деть себя от стыда!
– Буду! – обрывает и добавляет многообещающе. – Я люблю спать обнаженным.
Помилуй боже!"
"Крепко стискиваю ноги в коленях. В памяти еще свеж тот самый порочный сон, в котором я и Анваров сплетались телами и дышали часто-часто, постанывали, дрожали от удовольствия, одного на двоих.
– Может быть, не надо? – спрашиваю едва слышно.
