Всех нас – себя, Амира, но больше всего я подвела нашу крошку – Тиану, хоть и обещала ей, что буду всегда рядом.
Но я – здесь, а она черт знает где.
Я даже не могу представить, что с ней, где она? Сердце в тот же миг начинает захлебываться кровью, отупляющая боль накатывает волнами.
Сможет ли Амир отыскать нас? Меня и ее… Охрана должна среагировать, доложить.
Я даже не знаю, как выбраться из этой ситуации, как помочь Амиру найти меня, как дать ему знать, где стоит искать нашу дочь. Не блеф ли это?
Мирас долго наблюдал за нами, крутился рядом, втерся мне в доверие… Я о нем почти ничего не знаю.
Даже не слышала его имени от Амира!
Нужно что-то делать.
Оглядываюсь. Комната хорошо обставлена. Первый этаж, но на окнах решетки. Есть ванная с минимум необходимых средств.
Отражение в зеркале показывает мне девушку с потухшим взглядом и скорбным выражением, застывшим даже в уголках губ.
На мне – другая одежда. Заглядываю под просторную пижаму. Вплоть до трусов и бюста…"
"Ублюдок даже переодел меня, полностью снял все украшения! Наверное, перестраховался! Я знаю, что Амир установил в украшение дочурки маячок.
Вероятно, у меня тоже были такие.
Были! Сейчас нет ничего!
Даже не знаю, сколько времени прошло с момента похищения.
В основной комнате раздаются осторожные шаги. Я быстро закрываю пижаму и выглядываю из ванной комнаты.
В спальне находится Мирас и две девушки. Одна застилает кровать, вторая развешивает в шкафу одежду.
– О, ты пошла привести себя в порядок! – Мирас замечает мои осторожные взгляды.
– Умница. Очень кстати. Потому что нам предстоит ужин. Платье рекомендую надеть именно то, что я тебе предлагаю. Или пойдешь голой.
Дверь за спиной Мираса гостеприимно распахнута, а расстояние – такое, что я успею добежать и выскользнуть.
Такой соблазн, внутри все заныло, но в то же время под сердцем екнуло.
Словно предупреждение.
Скорее всего, за этой дверью маячит охрана.
Так что вестись на соблазн не стала, отвернулась, вошла в ванную, хотела запереть дверь…
На двери нет щеколды, чтобы закрыться.
Досадно.
– Принарядись и подкрась мордашку, – советует Мирас. – Ужин в девятнадцать ноль-ноль. В восемнадцать пятьдесят пять ты уже должна томиться возле двери и изнывать от нетерпения.
Отвечать не стала. Подождала, пока все покинут комнату. Снова вышла. Осматриваюсь. Есть камера, в первый раз я ее не заметила. Но сейчас точно знаю, что за мной наблюдают.
Из окна почти не понять, где мы находимся.
