С ним нужно было гулять, кормить, мыть и вычесывать шерсть породистой псине, которая регулярно участвовала в выставках.
Иначе говоря, мне пришлось заботиться о песике, покупать ему корм, варить полезную сбалансированную кашу, выходить на улицу, гулять…
Поначалу ничего не изменилось, но потом я поняла, что сама с нетерпением жду момента, когда Чарльстон начнет крутиться возле двери, показывая, что ему нужно сходить по нужде.
Когда родители вернулись домой, я еще не была готова скакать до потолка от счастья, но уже задумывалась о том, чтобы найти новое место работы, потому что с прошлого меня просто уволили…
* * *
Сейчас я живу одна, родители окончательно перебрались в Казань, к бабушке, со стороны отца.
У них большой частный дом и они вполне счастливы жить на родине папы. Им всегда нравилась загородная жизнь, а квартира в городе осталась мне.
Пока Юра мастерски массирует вторую стопу, на меня накатывают события из прошлого – и хорошие, и плохие.
Но больше всего мне не хватает именно Чарльстона, он никогда не любил Юру и часто грыз его модные, дорогие кожаные туфли, с большим удовольствием лежал на замшевых ботинках, оставляя на них свою шерсть.
Может быть, собаки, действительно, чувствуют людей и Чарльстон учуял в Юрке гнильцу раньше, чем она вылезла на свет?!
Если так, то сейчас я тем более не желаю видеть Юру!
– Спасибо за массаж. Мне уже полегчало.
Я нервно встаю и пытаюсь дотянуться до двери, чтобы открыть ее и показать наглецу выход в подъезд.
Однако мой бывший стоит, как скала, и не движется с места.
– Светик…
– Я Светлана. Терпеть не могу, когда меня называют Светиком!
– Ты должна знать. Несколько лет назад я стал жертвой обмана и совершил чудовищную ошибку! Ты не была виновата, что не могла забеременеть. Дело всегда было во мне. Я… бесплоден! – заявляет Юра и опускается на пуф, закрыв лицо руками. – Полгода назад узнал. Всё, всё, чем я жил эти годы, было обманом. Анжела забеременела не от меня. Ни первый, ни второй ребенок… не мои! – кается со слезами в голосе.
– Я больше не могу так жить. Не могу возвращаться в свой дом и видеть пустые стены.
– Пустые стены? Но куда подевалась Анжела и твои дети?
– Они не мои! – жестко отвечает Юра. – Как только мне стало известно о лжи, я мгновенно порвал с женой, отвез вместе с чужими отпрысками к матери Анжелы. Мне плохо, я как будто горю в аду. И чем дольше это длится, тем сильнее я понимаю, что был счастлив только с тобой.
