Уверен, я ее привлекаю, как мужчина.
Иначе быть не может!
Но Света… все равно от меня нос свой воротит.
Гордячка, высокомерная слишком, чтобы признать – в ее трусиках наводнение при виде меня.
Откуда в ней столько упрямства?! В грудь мне дышит, но уперлась в одном мнении и твердо стоит. Как будто за ней – Москва, а она последний панфиловец.
Все эти подкаты, ухаживания, жесты… Намеки и поползновения ею отвергаются.
В тот же миг или… через минуту, когда дала намек, что не прочь, но потом жестоко отбривает.
Отобрать у ребенка конфету и то будет менее жестоко, чем постоянно динамить мужика, у которого в штанах пожар, и ни р-р-р-разу не было подобных простоев!
Хочет по отдельности?
На своем стоит?! Да пожалуйста.
Но тогда и я от своих желаний не откажусь.
Вот так, милая!
Стоишь на своем? Даешь мне полный карт-бланш.
Родит – заберу сына.
Именно так я планировал изначально.
Потом в этот план вписалась Раисова.
Нагло вклинилась, выцарапала в нем себе место и целый дополнительный раздел в договоре, где есть место и для нее, между прочим!
Но она не оценила.
Что ж…
Хватит стирать плевки с одной стороны лица и подставлять вторую, чтобы плюнули еще раз.
Не хочет быть со мной – не будет.
Однако сына я ей не отдам.
Еще чего…
Я своей жизни без него не вижу. Слишком долго этого ждал, хотел… Когда пощупал круглый живот Светы и увидел на узи наследника, еще больше воспылал ожиданием дня встречи с ним.
От этого я не откажусь.
Ни за что.
Пусть даже не мечтает!
Я выпишу Свете чек пожирнее и распахну перед ней все двери.
Пусть катится, куда пожелает. К тому, кому пожелает.
Хоть к Юрке!
Поплачет над его могилкой. Потому что я отдам приказ избавить мир от этого гондона в тот же миг, когда со Светой окончательно расстанусь.
Мои руки будут развязаны…
Пусть и она шагает на все четыре, с жирным счетом за душой.
Без меня.
А я сам как-нибудь. С сыном. С наследником…
Но почему так тошно? Так противно… Так говняно на сердце, что хочется нажраться…
Раздеваюсь в спальне.
До самой макушки полный мрачных мыслей. Внезапно стены дома кажутся тесными, воздух – полным ароматом кожи Светы, и хочется сбежать.
Матернувшись, снова натягиваю на плечи рубашку.
Не могу больше. Не выдерживаю этого напряжения."
"Игра в кошки-мышки всегда быстро наскучивала мне. Потому что каждая мышка желала быть сожранной, растерзанной, распятой.
Однако эта мышь, ох, млин…
Она задолбала от меня убегать.
Игра в кошки-мышки со Светой меня измотала.
