– Ты такая мягкая и теплая, – бормочет мне в шею, обняв со спины. – И круглая.
– Мне скоро рожать, поэтому я круглая. Если ты будешь устраивать мне стресс, рожу еще раньше.
– Раньше не надо. Делай все точно в срок!
– Тогда держи себя в руках и не заставляй меня нервничать.
– Держу, как видишь, – крепче прижимает.
Его голос снижает градус пьяного скотства… Странным образом.
Притворяется, что ли?!
Не может быть. Не стал бы он такую комедию передо мной ломать.
Жду, пока он уснет. Потом выскользну из-под его тяжелой руки и уйду.
Но внезапно Анваров садится на кровати.
– Совсем забыл! – хлопает тебя по лбу. – Я принес тебе кое-что…
– Анваров, это до утра подождать не может?!
– Не может! Твой папа сказал, что у беременных всегда ночью просыпается аппетит!
– Папа?! – спрашиваю недоверчиво. – Ты говорил с моим папой?
– Ага-а-а-а-а… Он звонил мне. Переживает, что ты полна… секиса, – едва ворочает языком Амир.
– Может быть, скепсиса?
– Может быть, – соглашается Анваров. – А еще он рассказал мне…
– О боже, только не говори, что он поведал тебе нашу семейную историю! – говорю с обидой.
– Про селедку, грибы и жигули, – подтвердил Анваров.
– Как он мог?! Это же наша семейная история! – говорю с обидой.
Потому что эту историю папа рассказывает только в кругу семьи. Какого черта он рассказал о ней Анварову?! Этому… чудовищу!
От безысходности на глазах закипают злые слезы.
Папа не в курсе истинного положения дел, а я не вправе портить все сейчас.
Домолчалась, как говорится… Не рассказала родителям правду об ЭКО, и Аллигатор нагло этим воспользовался.
– Твой папа мировой мужик, он полностью на моей стороне! – явно с удовольствием говорит миллиардер.
– Все, больше ничего не желаю слышать! Еще лучше уходи! Мой папа – очень хороший человек и просто не знает, с кем связался! Поверил в твою ложь!
Пытаюсь вскочить с кровати, как газель, и убежать как можно скорее. Но с животом грациозности и легкости во мне поубавилось.
– Куда пошла?! – Анваров крепко обхватывает мое запястье пальцами, удерживая.
– Посмотри, что я тебе принес!
Он ныряет пальцами во внутренний карман пиджака и достает оттуда какую-то банку.
– Селедка! – говорит с гордостью. – Самая лучшая.
– Боже, нет! Фу-у-у-у! Убери немедленно… – зажимаю обеими ладонями нос и рот. – Я не люблю селедку!
– Это лучшая в мире селедка. Шведский деликатес! – хвастается – Уверена, что не хочешь?!
– Шведский деликатес?! Это, что ли, сюрстремминг?! – спрашиваю с ужасом.
