Из раскрытой полости струйкой текла кровь, на полу валялись куски плоти с десятками шевелящихся комочков, напоминавших головастиков. Алая река смешивалась с водой и уходила в сливное отверстие. Глаза Жени были широко открыты. Остекленевший взгляд дал мне понять, что девушка мертва.
- Она все-таки избавилась от них, - еле слышно проговорила я, не в силах сдвинуться с места. Я просто стояла и смотрела, как постепенно кровавая струйка становится все тоньше и тоньше и, наконец, останавливается. А все еще льющаяся вода смывает следы.
Я не знаю сколько время прошло пока в комнату вошли сермины.
- Датчики засекли перерасход воды, - крикнул от двери один из них. – В чем дело?
Сермин зашел в ванную и оторопел. Он выскочил в комнату, что-то закричал, и меня схватили и повели куда-то. На самом деле, даже если меня сейчас выкинули в открытый космос, я ничего не предприняла бы. Перед глазами стояла только Женя.
Оказалась я в интересной обстановке, скорее всего, в каюте капитана корабля или комнате отдыха.
Вокруг вились зеленые растения, напоминающие водоросли, журчал маленький фонтанчик с круговоротом воды, мягкое кресло, в которое меня усадили, было повернуто так, что я видела панораму космического пространства через огромный прямоугольный иллюминатор.
- Побудь тут, потом мы отведем тебя в другую каюту, где ты останешься до конца пути, - сказал сермин и мне даже показалось, что с сочувствием посмотрел на меня.
Мы неслись сквозь космос с огромной скоростью. Я наблюдала, как медленно меняется пространство за окном.
Сверкающие звезды, остающиеся на своих местах из-за далеких расстояний; разноцветные туманности, сотканные из газов; темные планеты, появляющиеся на нашем пути словно ниоткуда и уплывающие в никуда. Порой траекторию прочерчивала комета с огненным хвостом или астероиды, сквозь которые мы пробирались, стараясь не столкнуться с ними. Все навевало успокоение. Сермины знали, куда меня отвести. Потихоньку мои мозги приходили в норму. Осталась только горечь и щемящая боль.
Но и они постепенно отступали, прячась в самые далекие уголки души, словно капли горячей смолы, что всегда будут напоминать о случившемся пламенеющими искрами.
Оставшийся месяц полета я провела в каюте повышенной комфортности. С кроватью на пол комнаты, мягкими креслами и даже с аналогом телевизора, где показывали разные планеты и расы. Вживленный чип заполнял мой мозг нужной информацией, и это отвлекало меня от печальных раздумий.
