Тогда мне это утверждение показалось неправдоподобным, всё-таки ей не пятнадцать и даже не восемнадцать, а двадцать два года, вполне взрослый и здравомыслящий человек, но сейчас я готова была согласиться с его утверждением. Алиса была инфантильна, и знать ничего не знала о жизненных трудностях, даже самых банальных, и, наверное, безответная любовь к Антону, это единственное, что не позволяло ей не потерять чувство реальности. Хоть что-то, что она получить не в состоянии.
А я сказала:
— Мне жаль.
— Я любила папу, — вдруг сказала Алиса.
— Он был весёлым. Мама не такая.
— Скажи, как есть, Алиса, — усмехнулся Антон. — Была бы воля твоей матери, ноги бы твоей в «Колесе» не было. Возможно, она это в жизнь и воплотит.
Алиса на одно мгновение замерла, задумалась, остановив взгляд на лице Антона, после чего решительно вскинула голову.
— Она не может, Антон. Я взрослая.
— Ах, ну да, я и забыл. — На его лице отчётливо читалось продолжение мысли: «Какое несчастье!», но Алиса то ли не поняла, то ли нарочно проигнорировала, а вот мне от Антона достался весёлый взгляд из-под ресниц.
— Зачем ты её дразнишь? — спросила я у него позже, когда мы покинули ресторан и направились в ночной клуб. Он располагался в отдельном приземистом здании, напоминающем летающую тарелку, на окраине развлекательного комплекса, видимо, для того, чтобы не мешать одним отдыхающим веселиться, а другим наслаждаться тишиной на берегу реки. Мы только подходили, а я уже слышала бухающие звуки музыки, хотя за несколько минут до этого Антон уверял меня, что звукоизоляция в клубе сделана по последнему слову техники.
Алиса шла рядом, повиснув на руке Антона, без умолка болтая и беззастенчиво меня перебивая, но я не спорила, уже смирившись с её необоснованной ревностью. Хотя, ревность её могла бы быть меньше, если бы Антон больше обращал внимания на неё, а не на меня. Но кроме занятого локтя, Алиса мало привлекала его внимание. Антон с энтузиазмом комментировал всё, мимо чего мы проходили на территории комплекса, неизменно указывая, автором каких деталей был отец, а не он, и чуть тише, почти шёпотом говорил о том, что, как считал, не должна знать Алиса.
А она трещала так громко, что не слышала и не улавливала намёков и подробностей. А как только мы переступили порог клуба, кинулась танцевать, чёрные блёстки на платье заискрились разноцветными огнями, она с лёгкостью влилась в плотную толпу танцующих, а я в первый момент оглохла. Даже уши руками закрыла, а Антон рассмеялся, наблюдая за мной.
