— Он русский?
Я с облегчением улыбнулась.
— О да, ещё какой русский.
— Понятно. Но я, признаться, удивился, увидев его рядом с тобой. И ты с ним уехала.
Я руку через стол протянула и коснулась его руки.
— Стас, я была не в себе в тот день.
— Я заметил. И я беспокоился о тебе.
Я улыбнулась.
— Мне приятно.
Он перевернул мою руку, провёл пальцем по открытой ладони.
— Расскажи мне про отца. Не помню, чтобы ты хоть что-то о нём рассказывала.
Я помолчала, с мыслями собиралась, хотя на самом деле, в этот момент решала, стоит ли со Стасом откровенничать.
Я столько лет молчала, никому не признавалась, чья я дочь, давно к этому привыкла, и не имела особого желания что-либо менять, но это ведь Стас, и раз я сама жду от него поступков и искренности, то, наверное, мне следует поступать также, говорить ему всё без утайки. Я ведь жду от наших отношений большего? А что может быть больше и серьёзнее доверия?
Стас продолжал гладить мою ладонь, и я следила за его действиями. Потом сказала:
— Ты слышал про Бориса Давыдова?
Он моргнул, взгляд стал удивлённым, но Стас кивнул.
— Конечно… Ты его дочь? — Тон поистине удивлённый.
— Да, — призналась я. — Они с мамой развелись очень давно, я его почти не помню. Но он был моим отцом, и Антон… он буквально уговорил меня пойти на похороны. За что я ему благодарна, если честно. Если бы я не пошла, жалела бы об этом. Но я там никого не знала, у отца была другая семья, жена и дочь, и мне казалось неуместным там показаться, но я рада, что преодолела себя.
— Надо же… Ты никогда мне не говорила про него.
— Я никому не говорила, Стас. В нашей семье не принято о нём говорить. Мама считала его предателем. — Я сделала попытку улыбнуться, чтобы совсем уж не сгущать краски. — Но я решила, что прийти на похороны моя обязанность.
— Может быть, может быть. И что теперь?
— Что?
— Ты познакомилась с его семьёй.
Я едва заметно поморщилась. И призналась:
— Если честно, мне совсем не хочется об этом говорить. Ещё и сегодня вечером. Давай просто поужинаем?
Принесли салат, и я с воодушевлением отвлеклась на него.
Но чувствовала взгляды Стаса, которые тот на меня кидал, ему на самом деле было любопытно. И чтобы как-то сбить его с мыслей о моём отце, я спросила:
— Ты всё ещё злишься на меня?
Он удивлённо распахнул глаза.
— За что?
Его недоумённый тон меня кольнул. Я с трудом сдержала вздох, ткнула вилкой в поджаренную креветку, а ответить постаралась нейтральным тоном.
— Мы поссорились, Стас. Ты уже забыл?
Он негромко кашлянул.
