Но, честно, я ничего не понял. То ли он его составил, то ли только хотел. А разве завещания нет, вообще?
Мы все переглянулись. А я почувствовала руку мужа, что сжалась на моей талии. И, признаться, начала задыхаться от клокотавшего во мне возмущения.
Прошло несколько минут, прежде чем мы смогли покинуть гостиную, не привлекая к себе внимания. Хотя, я знала, я чувствовала, что Марина следит за нами взглядом, у меня в затылке, кажется, уже дыра образовываться начала. Но я всё-таки вышла следом за мрачным мужем и проследовала за ним в библиотеку.
Мы вошли, и он захлопнул за мной дверь. Я смотрела на него, мне даже не до интерьера было, я знала, что он сейчас мне скажет что-то, за что мне захочется его убить.
— Ты его уничтожил, да? — в конце концов, спросила я, не ожидая совершенно ничего хорошего от жизни. — Антон, это же документ!
Он ко мне повернулся, выглядел расстроенным и недовольным. А на меня взглянул умоляюще.
— Лерка, я тебе сейчас всё расскажу, только пообещай, что ты не побежишь отсюда сразу в загс, разводиться.
— Не могу тебе этого пообещать.
— Ещё как можешь. — Он указал на мой живот. — У меня заложник есть.
— Твой заложник у меня в животе, — напомнила я. Потом стукнула его по плечу. — Рассказывай.
Антон вздохнул. Такого вздоха в исполнении своего мужа я ещё не слышала. Скорбь всех народов прозвучала. Он рукой в стену упёрся, наклонился ко мне и негромко проговорил, правда, глядя мне не в лицо, а на грудь.
— Завещание есть. — Я глаза закатила, а Антон схватил меня за руку.
— Но я тебе клянусь, что оно не имеет никакого отношения к наследству. То есть, к деньгам Давыдовых, к их недвижимости и имуществу. Оно имеет отношение только ко мне.
— Как это?
— Палыч правильно говорит, мы пьяные тогда были. Я даже не помню, с чего этот разговор начался. А Боря… опять начал мне говорить, что я должен жениться на его дочери. Говорил, что так надо, что бизнес — это повод для женитьбы и так далее. И, в общем, он сказал, что если я это сделаю, то получу в полное владение «Колесо».
Это всё, что написано в завещании, Лера. И это был бред. Мы только посмеялись, даже нотариус не хотел этот бред заверять, но Боря его уговорил. А через два дня умер.
Я к стене привалилась, приложила руку ко лбу. Обдумывала.
— И ты только сейчас мне об этом говоришь?
— Я знаю, как это звучит… Собственно, поэтому и не говорил. Но, малыш… Я заберу у неё «Колесо», это всё, чего я хочу и хотел. Мне не нужны деньги Давыдовых. Мне нужна ты, и дело моей жизни.
