— Ты ей сказала? — Антон прошёл в комнату, опять же осмотрелся, сунул одну руку в карман брюк, а я засмотрелась на его прямую спину и широкие плечи. А ещё я постоянно ловила себя на том, что вглядываюсь в его лицо, то есть меня притягивает его необычность — не славянские черты лица, смуглая кожа, полные губы и тёмные курчавые волосы. Антон очень коротко стригся, но всё равно очень хотелось до его волос дотронуться, я была уверена, что они пружинистые наощупь. В общем, собственное любопытство было смешно и казалось детством.
Я пряталась от взгляда Антона, боясь его обидеть своим откровенным рассматриванием, мне бы такое точно было неприятно, к тому же, я не была уверена, что смогу доходчиво объяснить своё любопытство. Его наверняка с детства всё это достало. Сейчас, конечно, проще, в России появляется всё больше и больше темнокожих людей, некоторые женятся и остаются, у них появляются детки, и семьи окончательно оседают в России. И на их детей уже не показывают пальцем и не ахают. Наверное… Если честно, среди моих знакомых таких семей нет.
А в детстве Антона всё было по-другому, по возрасту он как раз подходит на «дитя Олимпиады 80». Где ещё его мама в те годы могла встретить его отца, в голову так сразу не приходит.
— Лера.
Я моргнула, поняла, что и без того ему в лицо смотрю, и смущённо кашлянула.
— Ты матери про похороны сказала?
Я решила отвернуться от него, не обрадованная тем, что он всё-таки за рассматриванием меня поймал.
— Сказала. Она решила, что я сошла с ума.
— А ты сама что думаешь?
— Я же не позвонила тебе утром, не сказала, что не пойду?.
.
Антон усмехнулся.
— А я ждал.
Я решила проигнорировать намёк, прозвучавший в его голосе. Снова отошла к зеркалу и в сомнении посмотрела на себя в зеркало. В моей внешности и наряде изъянов не было, а вот в глазах… в глазах паника. Заметная, потому что Антон подошёл ближе, пригляделся ко мне и сказал:
— Я постараюсь тебя одну надолго не оставлять. А ты не вступай ни с кем в долгие разговоры и не вдавайся в подробности.
Никого твои отношения с отцом не касаются. Ты — старшая дочь Давыдова, и ты находишься у его гроба по праву, отдаёшь дочерний долг.
Мы смотрели друг другу в глаза через зеркало, Антон высился за моим плечом, и я под его сосредоточенным взглядом нервничала ещё больше.
— Ты хочешь сказать, что может случиться скандал?
— Не думаю. По крайней мере, на глазах у людей, но Марина явно не обрадуется.
— Вчера ты мне об этом не говорил.
— Успокойся.
