— Снежинка, ты, правда, хочешь меня бросить? Из-за этого хлыща?
Я со стуком положила нож на стол. На Антона посмотрела.
— Не из-за хлыща! А из-за тебя! И перестань переводить стрелки. Знаешь, я думаю, ты счастлив, что увидел меня сегодня со Стасом. Теперь все наши проблемы ты станешь валить на него. Но у тебя ничего не выйдет. — Я вернулась к плите, чтобы перевернуть бекон.
— Тогда что мне сделать?
Я молчала, и Антон за моей спиной раздражённо вздохнул.
— Ты специально меня мучаешь, — заявил он, в конце концов.
— Наказываешь. Но не только. Знаешь, что я думаю? Ты просто не знаешь, что тебе нужно.
— Очень хорошо знаю, — возразила я. — Но что ты хочешь от меня услышать? Чтобы я сказала: «Антоша, не ври мне больше никогда»? Я говорила тебе это не раз, но всё, что касается лжи, не воспринимается тобой всерьёз, потому что ты этим живёшь. Ты этим дышишь, тебе так интересно жить. Вот и получается, что мне нечего тебе сказать, а тебе нечего мне ответить.
— То есть, когда я говорю, что люблю тебя, ты считаешь, что я вру?
Я снова к нему повернулась, мы посмотрели друг другу в глаза.
Но надо сказать, что на следующий вопрос мне понадобилось всё моё мужество.
— А что, когда ты раньше мне это говорил, ты не врал?
Антон смотрел на меня со странным прищуром, словно ему безумно хотелось меня придушить в этот момент. Но он смотрел и изо всех сил сдерживался. На стол навалился и меня разглядывал.
— Как же ты любишь докапываться до мелочей.
Я усмехнулась, покивала.
— Конечно, это мелочи. Ещё одна маленькая ложь.
— Лерка. — Он неожиданно оказался за моей спиной, опустился на колени и обнял меня за талию. Я застыла, чувствуя, как сердце сжимается и тает. Я никогда подобного не чувствовала. Чтобы моё сердце, моя душа, растекались, как подтаявшее мороженое. Только от звуков голоса, от прикосновений, слов, которые, возможно, меня и не радуют, но безумно, безумно волнуют. — Я так скучаю по тебе. Я так хочу, чтобы ты дома готовила мне эту чёртову яичницу. И меня безумно злит этот очкарик.
Какое право он имеет просто смотреть на тебя? — Его руки прошлись по моим бокам, погладили, а губы прижались к моей пояснице через ткань платья. — Ну чего ты хочешь? Чтобы я бросил всё это дело с наследством? Ну, брошу. Чёрт с ними, с деньгами. Что я, жене на колечко с бриллиантом не заработаю?
— Ты меня покупаешь.
— И что в этом плохого? Моей жене нужно побольше трёх школьных костюмов, у неё из развлечений не только педсоветы.
Я губу закусила, скрывая улыбку.
