Вот не была бы она его женой!
В тот момент, когда Антон услышал гудки в трубке, он очень многое себе представил. Что бы он сделал с этой упрямой представительницей женского пола, не будь она его женой. Законной, родной и любимой. А так, как Лера ею являлась, ему следовало её беречь, о ней заботиться, и прощать всяческие глупости. По крайней мере, относиться к женским слабостям снисходительно. А он нетерпимый и раздражительный, а ещё совершенно не чуткий. И если про терпение и снисходительность ему отчим уже два вечера подряд рассказывал, точнее, всеми силами наставлял, то про его недостатки и абсолютную неподготовленность к серьёзным отношениям с хорошей девушкой, рассказывала ему мама, преимущественно за завтраком.
Видимо, торопилась загрузить правильными вещами чистый, отдохнувший за время ночного сна мозг. И всё это было невыносимо, и даже несправедливо, потому что Антон искренне не понимал, за что на него свалилось сие наказание. И в виде любимой женщины, недоверчивой и любящей сбегать из дома, и в виде родителей, которые, по всей видимости, поставили себе целью свести его с ума.
Правда, сами родители называли это: помирить детей. Можно подумать, что ему восемнадцать лет, и он сам не соображает, что ему делать и как правильнее поступить."
"А правильнее всего было бы приехать сейчас к Лере, взломать дверь (потому что по доброй воле она вряд ли ему откроет), покидать её вещи обратно в чемодан, и увезти жену домой. А уже после, с чувством полного удовлетворения и осознанием выполненного супружеского долга, запереть её в спальне.
Чтобы вспомнила, наконец, что значит называться женой. То есть сидеть рядом с мужем и его радовать, а не таскаться в школу и из школы с тяжеленными сумками, под бдительным взором похотливого директора учебного заведения. Лера ещё только первый день отработала без контроля с его стороны, а Антон уже был уверен, что закончится это плохо. Сколько он выдержит, чтобы не приехать, не проверить, а уж тем более не проконтролировать? День, два? А ведь потом именно его обвинят в несдержанности, подозрительности и скандальности.
А любимая жёнушка в глазах всех родственников и друзей, так и останется угнетённой стороной. А он — маньяк и скандалист. И от него, и в самом деле, лучше держаться подальше.
Так получается?
Антон развернулся на кресле, посмотрел в окно, за которым стремительно темнело. На улице, перед входом в гостиницу «Чёртового колеса», было шумно.
