Увидела Станислава Витальевича разговаривающего с охранником, и на секунду задумалась, как поступить — мимо пройти, попрощавшись, или дать Стасу шанс на оправдание. Он как раз обернулся, меня увидел и после секундного замешательства, сделал попытку улыбнуться, по крайней мере, это было похоже на улыбку, из фильмов про шпионов. Мужчина-загадка, да и только. Но шаг я замедлила, поджидая его и медленно спускаясь по ступенькам. Ещё слышала голос Стаса, он что-то продолжал говорить охраннику, потом легко догнал меня.
Что мне всегда в Стасе нравилось, так это врождённая лёгкость и чувство стиля. Стас умел одеваться, следил за собой, а жест, которым он поправлял очки — небрежно и в то же время многозначительно, я просто обожала. Он и сейчас очки поправил, поравнялся со мной, но я смотрела не ему в лицо, а на портфель в его руке. Солидная вещь из натуральной кожи, новенький и блестящий. Портфель очень подходил к его облику современного педагога. А Станислав Витальевич не просто педагог, он директор школы, и ощущал он себя именно директором.
— Уходишь? — спросил он.
Может он и директор, но вопросы задаёт по-мужски глупые.
— Ухожу.
— Тебя подвезти?
— Пройдусь.
Мы спустились, и я почувствовала, что Стас удерживает меня за руку, пришлось остановиться и посмотреть на него.
— Лера, ты не можешь на меня обижаться вечно.
— И я не обижаюсь. Ты сказал, что думал.
— Вот именно. Очень хорошо, что ты это понимаешь.
Руку я осторожно освободила, и надеялась, что со стороны наша беседа кажется официальной.
Я даже старалась удерживать на губах вежливую улыбку.
— Я понимаю, Стас, но что делать, если у меня тоже есть чувства и мысли в голове? Я не могу всегда подстраиваться под тебя.
Это ему не понравилось, он даже губы чопорно поджал. Кстати, вот это я не любила, с поджатыми губами Стас сразу становился похож на зануду, каким он не был. Или, по крайней мере, не настолько.
— Хорошо, я понял тебя. И, наверное, ты права.
Какое счастье!.
. Я едва сдержалась, чтобы глаза не закатить. Но сдержалась, а Стас снова предложил:
— Давай я отвезу тебя домой.
— Я же сказала, что пройдусь. Мне нужно побыть одной и подумать.
— О чём?
И тон его был настолько снисходительным, что я разозлилась. Взглянула на него в упор и сказала:
— Я не всегда думаю о тебе, Стас. Вчера у меня умер отец, я думаю о нём. И… я, правда, сейчас не могу и не хочу что-либо обсуждать.
— Отец умер? — повторил он за мной.
