— Господи, Лера, что у тебя в голове?
В голове у меня была только одна мысль: газету мама не видела. Это было невероятно, и я не знала, как расценить — удача или лишь отсрочка перед худшим. И эту новость я Антону шепнула, как только возможность представилась. Подошла к нему, за плечи приобняла, и пока бабушка ставила чайник на газ, я к Антону наклонилась.
— Они не знают.
Он рот салфеткой вытер, прожевал и тихо сказал:
— Понял уже. Они меня не узнали.
Я улыбнулась, затем по волосам его погладила.
— Да, тебя не узнать трудно.
— Заглянула в его тарелку. — Вкусно?
— Очень. У тебя замечательная бабушка.
— Знаю.
А этот нахал на тарелку с пирогом указал и на полном серьёзе поинтересовался:
— Ты умеешь такой печь?
— А ты дом можешь построить? Как завещано мужчине: дерево посадить, дом построить…
Антон кинул взгляд за своё плечо, понял, что моя бабушка занята, и тогда шепнул мне на ухо, прежде скользнув губами по моей щеке:
— Я умею детей делать.
Я отскочила от него и одними губами проговорила:
— Дурак.
— И тут же развернулась с улыбкой к маме и бабушке. — Помочь чай заварить?
Но визит в дом родителей Антона меня взволновал куда больше. Выслушав от мамы все предостережения и упрёки (по поводу статьи, которую я ей сама показала, не став ждать, как топор обрушится на мою шею через день или два), мы с Антоном отбыли обратно в город, и я чувствовала настоящее облегчение. Не скажу, что мама нас благословила, но Антон на самом деле умел нравиться людям, и когда он понял, что именно моя мама хочет от него услышать, он ей это и сказал, и в итоге я не получила строгого запрета и не услышала открытых обвинений в совершаемом безумии.
Мама и бабушка до конца вечера наблюдали, как мы с Антоном держимся за руки, как он обнимает меня, используя каждую возможность, при этом, не бравируя нашей близостью, своей решительностью и мужскими способностями. Все его рассуждения и разговоры о нашем совместном будущем были достаточно зрелыми и трезвыми, а торопливость со свадьбой мы объясняли одной доступной нам причиной — внезапная любовь.
— Ольга Анатольевна, я не могу обещать сделать Леру самой счастливой женщиной, — заявил он напоследок, — но я могу обещать сделать для этого всё, что в моих силах.
— А вы знаете, что может сделать счастливой мою дочь, молодой человек?
Я с беспокойством на Антона взглянула, а тот спокойно кивнул.
— Да. Семья.
И его ответ меня поразил, наверное, больше всех присутствующих.
