Ты хозяин «Чёртового колеса».
— Это тоже верно. Но мы подпишем брачный контракт, и всё о чём мы с тобой говорили — про деньги и наследство, пропишем чётко и ясно, чтобы ты не беспокоилась.
— Я не об этом беспокоюсь, Антон. Но брак… Люди так не женятся!
— Как? Без любви? — Я молчала, но весьма выразительно. И тогда он спросил: — А ты меня не любишь? Совсем?"
"Я кусала губу, разглядывала его, не в силах выдавить из себя ответ, и так и не смогла этого сделать. Вместо этого с лёгким ехидством спросила:
— А ты меня?
Несколько секунд, что мы в молчании смотрели друг на друга, показались мне вечностью.
В какой-то момент стало совсем невыносимо, я отвернулась, а Антон придвинулся ко мне. Объятия раскрыл, и я его обняла. Он рукой по моим волосам провёл, прижался щекой к моей щеке.
— Ты мне очень нравишься, Снежинка. Ты особенная. Ты красивая, чудесная девочка. И умная. Ты же сама понимаешь, что говорить о любви сейчас, преждевременно. Но нам хорошо вместе, и я считаю, что для брака этого достаточно.
А дальше видно будет. — Его рука спустилась на мою спину, потом ещё ниже, на мои ягодицы, и Антон при этом так вздохнул, что я стукнула его кулаком между лопаток. Он портил момент. Предложение делает, о браке говорит, о будущем, хоть и неизвестно, насколько долгом совместном будущем, а думает о том, что находится, куда ниже души и сердца. Правильно моя тётя говорит, что у всех мужиков мозги в штанах, и чем дольше живу, тем больше в этом убеждаюсь. Грустно.
Я отодвинулась от Антона, волосы пригладила.
Антон смотрел на меня пристально и с ожиданием, и в его взгляде не было и намёка на желание немедленно сочетаться браком. Хотя, думаю, в моих глазах тоже было больше сомнений. Что совсем не мешало мне именно в этот момент продумывать фасон свадебного платья и новый виток объяснений с мамой.
— Так что ты мне скажешь? — спросил Антон через минуту.
— Зависит от того, что ты хочешь от меня услышать.
— Я тебя замуж позвал.
Я смотрела на окно.
— Не помню такого.
Антон негромко хмыкнул, после чего спросил:
— Снежинка, ты станешь моей женой?
Секунда, в которую я мысленно назвала себя дурой, потом другая, когда я окинула взглядом гостиную его дома, и третья, когда я едва заметно кивнула и сказала:
— Да.
9
Я замуж выхожу! Через две недели. От обрушившихся на меня дел, забот и, что скрывать, перспектив, я совершенно растерялась. Антону все мои женские выдумки, как он это называл, были неинтересны.
