Уверен, что ты полюбишь эти места так же крепко, как полюбил их я. Мне бы хотелось пройтись по ним с тобой, взявшись за руки. Уверен, что на полях, разрытых снарядами, как и раньше, будет колоситься рожь, а шрамы войны — окопы и воронки — зарастут яблонями.
Милая Зоя, целую тебя крепко, твой Тимофей».
Сложив письмо, Романцев положил его в ящик стола. Нужно будет отправить в Москву ближайшей почтой.
Без стука, широко распахнув дверь, вошел Игнатенко. Радостный. Возбужденный.
— Девка полностью раскололась! — возбужденно проговорил он.
— Значит, трюк удался? — удовлетворенно заметил Тимофей.
— На все сто! — Грузное тело Игнатенко плюхнулось на стул. — Она до последнего не могла понять, кто мы на самом деле. Все за бандеровцев принимала.
— Молодая она, мозгов еще своих не нажила, житейского опыта тоже никакого, это нам сыграло на руку. Сказала, где Гамула скрывается?
— Сказала. В селе Лугове. У своей тетки Валентины, ее хата крайняя у леса. Его надо брать! Сейчас же! Пока он не ушел.
— Далеко отсюда?
— Часа за полтора доберемся.
Возьмем с собой отделение автоматчиков, этого будет вполне достаточно. Он даже ни о чем не догадается, фактор внезапности на нашей стороне.
— Хорошо, выезжаем через десять минут.
Когда за Игнатенко закрылась дверь, Тимофей поднял трубку телефона и произнес:
— Это тридцать два-семнадцать…
— Слушаем вас, — немедленно отозвалась связистка.
— Соедините меня с полковником Утехиным, Главное управление военной контрразведки «СМЕРШ».
— Что у тебя? — послышался через несколько минут глуховатый голос Утехина.
— Операция «Чужой» входит в завершающую стадию. Идем на задержание Гамулы.
— Хорошо. Постарайтесь взять его живым. Через него выйдем на остальное руководство банд-формирований.
Полуторка подъехала прямо к крыльцу штаба, подле которого уже стояли человек десять автоматчиков. На молодых загорелых лицах откровенный азарт, какой можно встретить только у профессионалов, отлично знающих свое дело. Каждый из бойцов имел боевой опыт, по-другому в контрразведку не попасть.
Оружие держали уверенно, но с той дозволенной небрежностью, какая наблюдается исключительно у фронтовиков, привыкших к ежедневному ратному труду.
Открыв дверцу кабины, Тимофей скомандовал:
— Загружайся!
Автоматчики быстро и привычно разместились в кузове.
К селу подъехали за час с небольшим, на то были свои причины: дважды пережидали, когда пройдет длинная колонна танков, а потом машину попридержали на КПП для проверки документов.
