— Сало неси с горилкой, чего его по углам прятать!
— Оно у нас в подполе, я только…
Договорить женщина не успела: неожиданно дверь широко распахнулась, и в горницу ворвались четыре автоматчика в венгерской форме и в немецких пилотках с трезубцем. Прозвучала короткая оглушительная очередь: первым упал младший лейтенант Ивашов, шумно опрокинув стул. За ним, неловко дернувшись, сполз на пол сержант Захарчук. Бойцы, так и не успевшие поднять автоматы, улеглись простреленными вдоль стен, уткнувшись лицами в пол.
— Не стреляйте!! — в отчаянии прокричал бандеровец.
— Я свой! Я повстанец!!
Старуха, приоткрыв крышку погреба, со страхом взирала на вошедших.
— Москалей, значит, горилкой решила попотчевать, — спросил один из них, крепкий, с косолапой поступью, по всему видать, старший в группе бандеровцев.
— Какая тут горилка, — льстиво залепетал хозяин, — это не горилка, а сущие помои! Вылить хотел, а москали: налей да налей! Пришлось бабу в подпол за самогонкой отправить.
— В подпол, говоришь, отправить? — злорадно заулыбался вошедший.
Подняв стул, он по-хозяйски сел в центре хаты. Трое остальных бандеровцев с густой черной щетиной на молодых исхудавших лицах настороженно посматривали по сторонам. — А ну, живо спускайся! И чтобы тебя здесь видно не было!
— Сейчас я, родненькие, сейчас, как бы тут не убиться, — суетливо заговорила женщина.
Подошедший хозяин попридержал крышку, и женщина, подхватив стоявшую на полу керосиновую лампу, стала спускаться в прохладную глубину по скрипучим ступенькам.
— И ты пошел вниз, большевистский холуй! — прикрикнул косолапый.
— Сейчас… Я тут малость… эх, — залепетал хозяин, с опаской поглядывая на разгневанное лицо бандеровца. Тяжело и протяжно, недовольно принимая на себя грузную ношу, скрипнула рядом половица.
— Кто таков? — подошел косолапый к бандеровцу, продолжавшему сидеть со связанными руками.
— Свой я.
— Свои с москалями не разгуливают.
Усмехнувшись, пленник показал на связанные руки:
— А ты не видишь? Не по своей воле.
Меня зовут Боян. Слыхал о таком?"
"— Разберемся… Микола, поди сюда… Здесь оставаться опасно, не ровен час, комиссары нагрянут. Завяжи этому глаза и отведи на заимку. Там нас не достанут.
— Сделаем, — охотно отозвался Микола и, сорвав с крючка полотенце, подошел к пленному:
— Рожу подними, вражина! Завязывать не с руки.
— Может, все-таки руки развяжете, свой я!
— Пока ты нам не свой, это ты доказать должен. — Сложив полотенце вдвое, он завязал Бояну глаза.
