Но да, моя жена права. Наверняка, ей было плохо и больно. И надо подождать. Конечно, я мог бы наплевать на ее боль и взять то, что по праву теперь раз и навсегда принадлежит мне, но… Но где гарантия, что тогда наш робкий мир, едва-едва установившийся, не разрушится?
Я уже достаточно поиграл с ней до этого, когда считал развратной женщиной, знающей толк в этом деле. И неплохо поиграл потом, когда уже понял, что она — не такая. Понял, но не проверил, а, значит, не поверил до конца.
Эти игры настроили ее против меня.
И то, что ее семья так поступила с ней, тоже настроило.
Хотя в поведении ее родителей я вообще никакого криминала не усматриваю. Неужели, ее не предупреждали чуть ли не с рождения, что она предназначена Азату Наракиеву?
Не может такого быть.
Хотя… Припоминая ее поведение и ее удивленные глаза, когда я назвал свое имя… Глаза, в которых не было даже проблеска узнавания…
Если родители так поступили с ней, то, значит, все, что было после — не игра.
И она действительно не хотела связываться со мной.
Я-то думал, что у девчонки просто норовистый дурной характер, ну и, плюс ко всему, она — любительница погулять, потому и так негативно восприняла сватовство…
Но, если ее обманули…
Хотя, ведь она сама приехала! Никто силой не тащил через границу! И в доме у бабушки она находилась спокойно и по своей воле, иначе бы не смогла так легко уговорить сестру сходить погулять по злачным местам! Ее бы не выпустили! Следили бы за ней!
Нет. Нет, нет и еще раз нет.
Она сюда ехала с единственной целью — выйти замуж!
В таком случае, ее поведение вообще ни на что не похоже…
Пожалуй, мне стоит притормозить немного и, в самом деле, воспользоваться тем, что между нами мир, для выяснения полной картины.
А то пока что одни белые пятна.
А я еще как с ума схожу рядом с ней. Ни о чем думать не могу, в маньяка превращаюсь.
Вот и сейчас, она лежит на мне, близко-близко, нежная, красивая такая, и я не хочу ничего другого, только задрать на ней подол и посадить на себя. Медленно.
Томно. Не торопясь. Смотреть, как расширяются ее глаза огромные, когда она меня чувствует… Как белые зубки закусывают красные, натертые моей щетиной губки… Как она запрокидывает голову и стонет. Как бьется жилка у основания шеи, там, где я целовал ее, несдержанно оставляя следы страсти.
Ах, шайтан! Лежать становится совершенно неудобно, картинка перед глазами настолько яркая, что руки едва сами не начинают действовать, желая воображаемое сделать реальным.
