Слава богу, друзей можно выбирать. В отличие от родителей.
В груди все клокочет, болит, опять наворачиваются слезы, но я им не даю воли.
Лаура права, нечего раскисать. Уныние ведет в бессилию. А мне нельзя сейчас быть бессильной.
Пытаюсь зарегистрировать онлайн-карту, но от волнения и усталости путаются мысли, потому решаю оставить это все на завтра.
Умываюсь, долго смотрю на себя в зеркало.
Губы красные… Словно… Кто-то целовал?
От этой мысли заходится сердце волнением.
Кто мог меня целовать? Я не помню… Меня никогда не целовали… Может, мне тоже от Рустама прилетело? Может, я пришла в себя в машине, и он меня отхлестал? Как Алию?
Но я бы точно помнила…
Я задумчиво трогаю губы и эти прикосновения будят тактильную память…
Жесткую подушечку большого пальца, скользящего по нижней губе, насильно оттягивающего ее.
"
"Шепот, хриплый, схожий с рычанием зверя:
— Сладкая…
А затем… Затем огненное прикосновение чужих губ. Захватническое и грубоватое, но от того не менее чувственное.
Я пытаюсь протестовать, не раскрывать губы, но захватчик настойчив, он напористо целует, добиваясь моего невольного ответа… И, обрадованный им, жадно терзает мой рот, действуя жестко и нахально… Его щетина, нет, борода! — щекочет вокруг губ, царапает…
А я тону, тону, не умея задержаться на поверхности сознания, и, наконец, отключаюсь…
Я трогаю себя за щеки, провожу пальцами по губам.
Смотрю в ужасе на свое безумное отражение.
Кто это был? Кто тот мужчина, насильно и так сладко целовавший меня? Как мне теперь с этим жить? Позор, ох, какой позор!
Закрываю лицо руками, торопливо забираюсь под одеяло, скручиваясь, словно в утробе матери.
И зажмуриваю веки, словно стремясь оградить себя от происходящего. От ужасного дня, кошмарного вечера и жуткой ночи, сломавших мою прошлую жизнь, разрушивших ее на корню…
Завтра. Все будет завтра.
Утром, когда я просыпаюсь, первое, что обнаруживаю — отсутствие моего телефона на тумбочке…
Глава 9
— Тетя, верните мне телефон! Вы не имеете права!
Я уже битый час пытаюсь достучаться до родственников, угрожаю Гаагским судом и заявлением в полицию, но ничего не происходит.
Потому что достучаться я пытаюсь в прямом смысле этого слова.
Дверь в мою комнату оказалась заперта, на мои крики никто не реагирует.
У меня полное ощущение, что огромный дом бабушки вымер.
За окном, выходящим на зеленый палисадник, тоже пусто. Ни одной живой души, кроме кур, равнодушно роющихся в траве.
Открыть окно я не могу, не разбив его.
