Я сама хочу выбрать! И полюбить!
— Но…
— Алия, — я разворачиваюсь к ней, — я очень уважаю традиции нашей родины и мнение папы и мамы… И родственников… Но замуж так рано я выходить не хочу. В Европе вообще только после тридцати начинают об этом задумываться. А мне и двадцати нет.
— Но… Наира… Ты разве…
— Алия, хватит, — обрываю я ее, — расскажи лучше о себе, а то я что-то разошлась тут. Ты, Рустам говорил, замуж выходишь? Какой он, твой жених? Ты влюблена, да?
— Я?.. — тут Алия как-то скупо и невесело усмехается, — нет… Просто… Мы уже давно сосватаны.
Ждали только моего совершеннолетия.
— Но ты же еще несовершеннолетняя?
— Ну, завтра мне восемнадцать.
— О! Как хорошо! — я тянусь обнимать, и Алия тоже обнимает. Почему-то сухо шмыгает мне в шею. А затем порывисто и в то же время мягко отталкивает меня:
— Знаешь… Пойдем гулять!
— Подожди, — я с недоумением оглядываюсь на темень за окном, — но разве можно?..
— Нет, конечно, — фыркает Алия, — но мы никому не скажем!
— Но… — я удивлена такой перемене в глазах сестры.
Только что она выглядела кроткой овечкой, а теперь веселый сорванец, глаза блестят, улыбается, словно в предвкушении проказы, — как же… И куда?..
— О-о-о! Доверься мне! — смеется Алия, — одевайся! У тебя есть джинсы?
— Что-о-о?..
Глава 5
— Слушай, мне кажется, что мы поступаем неправильно…
Я неловко провожу потными ладошками по грубой ткани джинсов, которые одолжила мне сестра. Так неудобно, кошмар!
До этого я носила только строгие, совершенно не обтягивающие классические брюки, да и то нечасто.
А в основном, в своей повседневной жизни — лишь платья и юбки ниже колена. Очень сильно ниже.
А тут… Все обтягивает, да так сильно… И между ног шов впивается непривычно и в то же время волнующе. Чувствую себя развратницей.
— Тебя послушать, так ты не из Европы приехала, а из деревни глухой, — фыркает Алия, смело топая впереди меня к машине.
Мы вызвали такси, по приложению, поставили местом вызова круглосуточный магазин в двухстах метрах от дома.
И теперь топаем по узкой темной улочке, в совершенном безлюдии и моих страхах.
— Просто папа не позволял мне… И я уверена, что тебе не позволяют папа и мама…
— Папа умер три года назад, — пожимает плечами Алия, и я ахаю пораженно. Как я могла забыть? Дядя Ахмет разбился на машине. Отец еще по этому поводу высылал сестре помощь и сокрушался, что не может приехать на похороны. Как раз самое тяжелое время было на работе…
— Прости меня, ох, Алия… — я догоняю ее, разворачиваю к себе, обнимаю.
