Теперь уже даже тем, кто не находился в радиусе десяти метров от мечника, стало труднее дышать. Они чувствовали, как потеряли едва ли не десятую часть своих сил. Те уходили на сопротивление давящему потоку ветра.
Хаджар оттолкнулся от земли. Из-за его мощного рывка часть дерна выстрелила в противоположную сторону. Легко, будто пушинка на ветру, он опустился мыском стопы на летящее огненное перо.
Однажды онуже провернулся подобный трюк, так что знал что и как делать. А вот его противники явно столкнулись с таким финтом впервые.
Они ничего не успели сообразить, как огненное перо обогнуло стену из своих собратьев и доставило Хаджара прямиком к запустившем его лучнику. Адепт, не веря собственным глазам, получил прямо в свой открытый рот собственной же техникой.
Перо, пробив череп, увязло в соседнем дереве. Хаджар же, оттолкнувшись от сникающей головы внезапно погибшего лучника, приземлился прямо между двумя оставшимися лучниками.
От такого жесткого приземления, ноги Хаджара по щиколотку вонзились в холодный камень.
Края туманного плаща расползлись в стороны, накрывая несколько метров пространства густой мглой.
Взмах руки, усилие воли и мистерии духа Меча вливаются в этот покров. Для Владеющего все вокруг являлось мечом. Не важно – палка, пучок травы, капля воды, порыв ветра или призванным Зовом плащ из черного тумана.
Сгустки тьмы уплотнились, а затем выстрелили двумя копьями Черного Клинка. Один из лучников не успел среагировать на это. Даже среди учеников школы Святого Неба, особенно во внешнем круге, Владеющие оставались весьма редким явлением.
Все же, порой, сила часто отличалась от мудрости, а именно на мудрости и понимании сути пути духа основывалось владение оружием.
Пронзенный туманным клинком, лучник дернулся пару раз, а когда рассеялась убившая его подпорка, упал на землю. Темная кровь потекла вниз, в овраг, где бился Эйнен.
Его закованная в радужную броню обезьяна теснила врагов, но теперь, когда они на собственной шкуре ощутили всю мощь незнакомой техники, то не спешили рваться в лобовую атаку.
Они изводили Эйнена, атакую со средних дистанций. Парнишка, не старше двадцати лет (возраст островитянин определял теперь не по внешности, а по ауре), размахнулся тяжелым мечом. Сам не выше метра семидесяти, он держал в руках исполинский меч шириной в тридцать сантиметров, толщиной в пять, а длиной больше чем в два.
Весить такая махина должна была не меньше трех сотен килограмм.
