Но чтобы сравнимый с дворянином по статусу, молодой адепт сам вызвался в “солдатню”?
– Ты не из тех, кто принимает отказы, да?
– Совершенно верно, – кивнул Хаджар.
Боцман вздохнул и неопределенно помахал трубкой в воздухе.
– Что, зазноба в Даригоне?
– Скорее нет, чем да, – с этими словами Хаджар поднялся по трапу.
Глава 532
Сидя на бом-утлегаре, Хаджар вслушивался в разговоры небесных моряков, доносящихся с фор-марса, закрепленного на фок-мачте и…
– Ах, проклятье! – выругался Хаджар.
Их полет, затянувшийся на последние полторы недели, был сперва весьма захватывающим путешествием.
Когда они с Эйненом летели в Даанатан, то почти все время проводили в каюте. Да и когда поднимались на верхнюю палубу, то кроме бескрайнего моря облаков ничего не видели.
Пассажирские суда забирались как можно выше, дабы не встретить по дороге какого-нибудь летающего монстра. Это только такие элитные монстры (как тот, на который намекал Фриг, когда хотел отделаться от новичка) могли себе позволить личный конвой из военных, быстрых шхун, берегущих основной борт.
Военный бриг – совсем иное дело. Он редко когда забирался выше первой линии облаков. Обычно летел ниже, но так близко, что забравшись на фор-бом-брам-рей, можно было дотронуться до них рукой.
– Да чтоб тебя! – в очередной раз ругнулся Хаджар. – и прицепилось же…
Но красотами пейзажей долгое время наслаждаться не получилось. Не то, чтобы они закончились, нет… конечно нет. Пол килем тянулись бесконечные озера и леса, равнины и холмы.
Порой они огибали высокие горы, с гребней которых их провожали криками величественные звери.
Дело было в другом – созерцать подобное Хаджару наскучило уже на третий день пути. Слишком быстро они пролетали те или иные живописные места, чтобы хоть немного успеть насладиться их видами.
Так что вскоре Хаджар решил развлечь себя беседами с небесными моряками. Их на бриге – матросов, оказалось всего семьдесят человек. И у каждого, что удивительно, имелось собственное ежедневное задание и отдельная работа.
Корабль, благодаря командованию боцмана, его щедрым тычкам и крикам, работала единым слаженным организмом.
Что удивительно, кроме боцмана, Хаджар больше офицеров не видел. Ну, если не считать нелюдимых рулевого и штурмана, которые, кроме как друг с другом, ни с кем не разговаривали.
Так что, после четырех дней общения, к языку Хаджара накрепко прицепились все многочисленные обозначения и наименования, существовавшие для каждого элемента корабля.
