Следующее воспоминание, в которое погрузился Хаджар, заставило его содрогнуться и сдержать ком в горле. Травес, стоя на коленях, смотрел на горящую равнину.
Поля, которые он обрабатывал не жалея спины и пота, которые удабривал собственной кровью, были разбиты. Всходы растоптаны и сожжены. Алея будущих Синих Деревьев, давших название племени Лазурного Облака, выведена под ноль.
Милый, красивый дом полыхал в огне. С треском отваливались стены, погребая под собой так и не законченную детскую и столярный стол, за которым мастерил колыбельную Травес.
– Высокое Небо, – вздыхал он. По щекам катились слезы. Грудь содрагалась от утихших рыданий. Постепенно затягивались его душевные раны. Травес был сильным воином и он смог выдержать удар судьбы. – Тиглит… моя милая Тиглит.
На руках он держал окровавленную возлюбленную. Её живот был вспорот и… Хаджар отвернулся. Есть в этом мире такие вещи, на которые не смог бы взглянуть ни один человек, у кого в сердце бьется живое сердце.
И вновь смена воспоминаний.
Теперь Хаджар стоял за спиной учителя. Тот, выравнивал землю перед двумя надгробиями. У Драконов не было принято сжигать тела умерших – они их хоронили, дабы души могли, однажды, найти путь обратно.
У столь развитых зверей, с рождения обладавших сразу двумя формами, человеческой и звериной, существовало не только собственное государство, но и вера.
К крупному надгробию, где было начертано имя “Тиглит”, Травес положил букет полевых цветов.
Она всегда их любила. Ими украшала обеденный стол и разрисовала стены детской.
Он её любил…
На маленькое, где Травес написал “Ауга”, он положил обугленную игрушку – простого деревянного пони с крыльями.
– Прощайте, – прошептал он, уронив свою последнюю, в жизни, слезу.
Развернувшись, он спустился к своему дому. Взмахом руки он разбросал остатки того, что некогда подарило ему долгожданный покой. Расчистив завалы, Травес подошел к камину. Тот, развалившийся, сохранил лишь каменный фундамент и несколько колонн.
Разбивая костяшки в кровь, ударами кулака, он пробил фундамент и достал оттуда два свертка. В первом лежал золотой медальон, а во тором – его боевой шест-копье.
Повесив медальон себе на грудь, взяв шест в руки, Травес поднялся на ноги.
Он вышел в поле, вонзил оружие в сердце и запрокинул голову к небу.
– Боги! – взревел он так сильно, что земля вокруг вспенилась, а деревья в лесах согнулись.
