Они стояли в центре платформы-лифта и преспокойно потягивала из горялнки какой-то терпкий напиток.
Хаджар даже отсюда ощущал крепость алкоголя. Он не был уверен, что после первого глотка подобной отравы, не заснул бы мертвецким сном. А девушка преспокойно попивала эту брагу и, как говорится, ни в “одном глазу”.
– Ох Великая Черепаха!
Эйнен редко, когда ругался, так что Хаджар поспешил проводить взглядом направление, в которое указывал островитянин. А показывал тот на жетон на невыразительной, но изящной женской груди.
Тот был деревянным.
Перед ними стоял личный ученик школы Святого Неба.
– Это же Пьяный Лист, да? – стараясь сохранить ровный тон, спросил Том и у сестры. – Тот, что одолел нашего брата.
– Двоюродного брата, – впервые Хаджар услышал в голосе Анис что-то похожее на возражение. – И да, это он.
Иногда так бывает, что человек говорит одно, но в его тоне слышишь совсем другое. Так и Хаджар в тоне Анис услышал явный намек на то, что она была бы не против, если бы Пьяный Лист отправил их брата к праотцам.
Проклятье, что же случилось в её семье, если она так…
– Что? – внезапно Хаджар опомнился. – Это “он”?! Не “она”?!
Дора улыбнулась и дружески похлопала Хаджара по плечу.
– Многие попадаются на эту уловку. Но Пьяный Лист на самом деле юноша. При этом весьма обыденной ориентации.
Хаджар еще раз присмотрелся к стоящему… существу. Нет, при всем желании, он бы не назвал её… его (ах, демоны!) мужчиной. Но при этом первый ряды, окружавшие Пьяного Листа, состояли сплошником из горячо вздыхающих девушек.
Видимо каждая из них была бы не прочь проверить слова Доры на собственном опыте.
Ну, слова о том, что Пьяный Лист все же мужчина.
– Личные ученики начинают возвращаться в академию, – внезапно и немного задумчиво произнес Том. Он будто забыл о том, что рядом с ним находятся два ненавистных ему простолюдина. – А до турнира еще очень рано. Неужели все же война…
– Война и мир – лишь от жизни, которую та отбрасывает на простых людей, – вновь философски заметил Эйнен.
Хаджар порой поражался тому, как в голове пройдохи и авантюриста островитянина рождаются такие глубокие мысли.
Воистину его друга нельзя было судить не только по обложке, но и по многим его делам.
– Простых людей?! – ну вот, а теперь Том, наконец, принял свое обычное обличие. Надменного и горделивого аристократа. – Среди нас я вижу лишь двух простецов. Тех, которые должны быть благодарны, что мы не гоним их погаными тряпками.
– Том, – предостерегающе произнесла Дора.
