Что же, правильно говорят, что те, кто хочет отнять у тебя жизнь, улыбаются тебе ярче и дружелюбнее всех прочих.
– Если бы ты мог, то наверняка бы уже заставил меня его убрать.
Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Синие человеческие и красные вороньи. Хаджар все так же сжимал Черный Клинок, что, наверное, действительно выглядело глупо. Он направлял на своего предка его же оружие, ставшее едва ли не центральным персонажем некоторых из легенд о Черном Генерале.
Правда они все больше походили на страшилки для детей, но это уже мелочи.
Наконец ворон вздохнул и словно бы даже поднес крыло к клюву. Будто как человек пытался помассировать переносицу или нечто в этом роде.
– И почему же ты настроен ко мне враждебно, потомок мой?
– Дай-ка подумать, – Хаджар сделал вид, что задумался. – Потому что на протяжении целой жизни мне рассказывают о том, какие прегрешения ты совершил, но о добродетелях я что-то не слышал. И хватит уже с этим “мой потомок”. Если ты не в курсе, у меня тоже есть имя.
– Историю пишут победители, – как ни в чем не бывало, парировал ворон.
Почему-то называть его по имени у Хаджара желания особого не было. – А что касается “потомка”, то это ведь истины. Ты, Хаджар, плоть от плоти моей. Кровь от крови.
– И совсем недавно моя очень-очень-очень дальняя родственница по этой самой крови собиралась меня убить. И, почему-то мне кажется, для неё это в порядке вещей – убивать прочих твоих потомков.
Ворон склонил голову на бок. Его глаза вспыхнули кровавыми рубинами.
– Тебе ли не знать, о Безумный Генерал, что сильнейшие рождаются на крови тех, кого они победили! – Хаджар часто слышал военные барабаны.
Их мерный стук, ускоряющий сердце и заставляющие война биться с удвоенной яростью. Но еще никогда прежде он не слышал этого звука в чьем-то голосе. Никогда, вплоть до этого самого дня. – О, не удивляйся так, потомок мой. Я видел твою жизнь. Всю. От самого начала и до того момента, как ты одолел одну из моих дочерей.
– Я за тебя рад, – Хаджару все меньше нравилось русло, в которое клонился этот разговор.
– Не могу сказать, что рад за себя. Предпочел бы не иметь тебя в качестве своего предка. Это не очень-то весело, когда за тобой охотится все Духи этого мира.
Ворон засмеялся. Его смех очень походил на могильный птичий клекот.
– Хаджара Дархана, потомка первого среди Дарханов, останавливают сложности.
– Если ты действительно видел всю мою жизнь, то знаешь, что это не так.
– Знаю, – кивнула птица. Выглядело это жутковато.
