Когда-то слуга видел исполнение “Каменоломни” (именно так называлась техника) более опытными воинами рода Марнил. И каждый раз эта техника не оставляли ни единого шанса противника. Её подавляющая, безудержная сила была такова, что она могла перемолоть все, что угодно."
"Отмахнувшись от секундных воспоминаний, слуга взял в руки посох. Он вонзил его в землю и начал медленно формировать заклинание. Море энергии, плескавшееся в его сознании, радостным псом откликнулось на его призыв.
Оно, бурным потоком, вливалось в магические руны, формирующие Склеп Феникса.
Одним резким движением слуга развел руки в стороны. Из его груди вылетел всего один древний иероглиф. Он, постепенно увеличиваясь, излучал вокруг себя такой жар, что вода исчезала, не успевая обратиться в пар, а земля плавилась и утекала под холм потоками лавы.
Многие из адептов, что-то выкрикнув, падали без сознания. Свиток формации разом выкачал у них столько силы, что кто-то, судя по судорогам и агонии, явно находился на пути к дому праотцов.
Иероглиф же внезапно начал дрожать.
Опять же – если бы не свиток, то даже опытный Повелитель вряд ли бы удержал под контролем такую силу. Но слуга не боялся дрожания. Он знал, что все идет так, как должно.
Постепенно края иероглифа начали вытягиваться, пока не сформировали два крыла. Центральная же часть вытягивалась, давай рождение туловищу мифической птицы. Нижняя – стала хвостом.
Феникс, сжигая воздух и опаляя пространство, раскинул свои огромные крылья. Их размах достигал сотню метров, а перья были настолько раскалены, что пламя стало белым.
– Склеп! – выкрикнул слуга и рухнул без сил.
Как и почти сотня адептов за его спиной. Еще примерно пятьдесят отдали душу праотцам и лишь только несколько десятков смогли понаблюдать за формацией.
Огласив окрестности громким “Кья!” феникс бросился в небо. Одним взмахом огромных крыльев, он бросил себя на километры в небо. Там, развернувшись, он собирался броситься камнем вниз, но в этот самый момент в его груди что-то разорвалось.
Феникс закричал от боли, но его крылья опутывали огненные цепи.
Его лапы ломали кандалы. Его голову прижимал к груди обруч белого огня. Что-то необычайно сильной комкало и ломало феникса. Оно уплотняло его, делало меньше, ярче и жарче. И так, пока двадцатиметровая птица не сжалась до габаритов простого саркофага.
И этот прямоугольный сгусток белого огня обрушился на левое плечо Гиганта. Тот, поглощенный собсвтенной техникой и битвой, не успел среагировать на заклинание.
