Но легкий путь никогда не был путем Хаджара!
– Ты не заберешь меня, старая ведьма, – рычал Хаджар. – Только не до тех пор, пока я не добился справедливости для рода своего прославленного предка! Только не до тех пор, пока я не поклонился стеле в стране Бессмертных! Только не до тех пор, пока по вине богов в этом клятом мире страдает хоть один человек!
И как когда-то в далеком прошлом, чтобы стать сильнее, Хаджар таскал на плечах бревна, теперь он не на своих плечах кирпичи. Кирпичи, замешанные в боли и отчаянье, обожженное страданиями и лишениями, вылепленные руками, затопленными в крови, но когда он складывал их в крепкий мост, то скреплял надеждой и верой.
Верой в то, что ничто в этом мире не остановит его на пути к цели.
Пальцы Смерти, оставляя на душе глубокие шрамы, соскользнули. Она открывала свою беззубую пасть в страшном, но беззвучном крике. В который раз жалкий адепт ускользал от её хватки.
Раны затягивались. Энергия переставала утекать из тела.
До этого деревянный и шаткий, путь Хаджара становился каменным. Он креп. Массивной тенью он навис над бушующими океанскими водами. Над всеми ненастьями и несчастьями, что уже обрушились и обязательно обрушиться на него.
Под всеми он выстоит. Он все переживет. Покуда в его руках есть меч, а в сердце вера в то, что за полночью всегда наступит рассвет, он сможет продолеть хоть армию Императора, хоть ярость богов.
В этом мире не было ничего, что могло бы сломить его волю.
Почему? Потому что он так решил! Так сказал себе Хаджар Дархан, Северный Ветер! А у него, кроме меча и слова, не имелось более ничего и только барды могли спорить, что же из двух было крепче!
Вспыхнули светящиеся нечеловеческим светом, голубые, почти синие глаза. Хаджар выхватил воткнутый в землю меч. Яростным ураганом он закрутился в безумном вихре бесконечных ударов, а затем, с нечеловеческим ревом, прогремело:
– Седьмая стойка: Лазурное Облако!
Он закончил технику своего прославленного предка, дракона Травеса, последнего из рода Лазурного Облака.
Закончил его данью памяти и чести тому, кто стал причиной его появления на свет. Появления его отца. И его деда. И его прадеда. И всех тех, кто преодолевал безумие и лишение, чтобы дать надежду слабым. Чтобы накрыть их щитом своей силы.
В этом полном звериной ярости, нечеловеческой мощи ударе, в то же время содержался покой.
