– Заходи как-нибудь еще в гости, – проговорил на ухо Макеев.
Он был так близко, что у меня от волнения во рту пересохло.
– К Антону или ко мне… Без разницы.
– Не буду я приходить к Антону, – проворчала я, не в силах оторвать взгляд от карих глаз.
Поезд подъехал, двери распахнулись. Когда Тимур снова склонился ко мне, снова перехватило дыхание. Я решила, что он меня поцелует на прощание. Но Тимур снова шепнул на ухо, едва коснувшись губами моей мочки:
– Пока, Наташа!
– Пока, Тим, – эхом отозвалась я.
Зайдя в полупустой вагон, встала у дверей. Вот они захлопнулись, и перед глазами замаячила табличка «Не прислоняться». Тимур взмахнул мне на прощание и вскоре влился в поток других пассажиров.
Глава десятая
Дома приятный запах свежей выпечки защекотал мне ноздри. После морозной улицы некоторое время не хотелось стягивать куртку. Я замерла на месте в коридоре и прислушалась. Из кухни доносились веселые голоса. Мама что-то возбужденно рассказывала, а Алина и папа смеялись. Неожиданно для себя я улыбнулась.
Как хорошо дома. Да, пусть у меня не самые душевные отношения с мамой и я никогда ей не расскажу о чем-то сокровенном, например, о влюбленности в учителя географии, но факт того, что моя мама безусловно меня любит, грел. Пусть она не всегда это показывает, но я-то знаю… И папа меня любит. Мой родной папа, который всегда рядом. И пусть он вечно занят на работе… Что ж, это взрослая жизнь. И Алина, наверное, тоже все-таки меня любит. По-своему. Хоть особо этого и не показывает.
Сестра ласково называет меня Натусей и разрешает брать свою дорогую косметику… Нет, у нас все хорошо. У меня классная и благополучная семья. Без страшных тайн и предательств. И мы с Алиной точно родные и самые любимые. Потому что у сестры густые темные волосы, как у мамы, а у меня папины глаза, нос и губы… Мы – одна семья. С веселыми поездками на нашу дачу, ежегодными путешествиями к морю и этими сладкими булочками на ужин. Я не могла представить, что в квартире у Тимура так же оживленно проходят вечерние посиделки.
После его рассказа мой мозг рисовал самые печальные картины. И мне стало за Макеева очень обидно.
Из кухни выглянула мама:
– А я думала, показалось, что дверь хлопнула. Ты где была?
Я отмерла и принялась поспешно раздеваться.
– У Тимура, – вырвалось у меня помимо воли. Хотя было желание соврать и сказать маме, что в гостях у Яны.
Мама тут же хитро улыбнулась.
– Приглашай его в следующий раз к нам.
