Мы не в непроглядной заснеженной глуши, не замерзнем насмерть, и нас не съедят волки. Единственное, что омрачало, – здесь не ловила сеть. А ведь я обещала позвонить родителям, как только мы доберемся до места. И Антон Владимирович вместе с остальными наверняка нас потеряли. Я уже представила, какую тревогу забил географ, обнаружив потерю и получив мое сообщение.
– Здорово, – откликнулся Тимур. Он шагал впереди. Снег скрипел под ногами. Луна в черном небе светила ярко, словно прожектор. Вокруг – ни души. Только сонные елки, облепленные снегом.
– Мы поговорили, – продолжила я. – Раньше между нами не было таких близких разговоров. Я даже не знала, что после них бывает так хорошо.
– Очень рад за вас. – Тимур обернулся и слабо улыбнулся мне.
Некоторое время я шла молча, слушая скрип снега под ногами. Потом все-таки решилась:
– После того как мы поссорились, я приходила к тебе. Антон… Владимирович не говорил об этом?
– Мы не так часто общаемся, – ответил Тимур. Улыбка тут же исчезла с его лица.
– Он ночью написал мне, когда ты пришел.
Я волновалась.
– Это было благородно с его стороны.
– Я не знаю, что происходило между вами все эти годы, но почему ты не дашь ему шанс? – не отставала я. – Шанс заслуживает каждый. И ты не представляешь, какое это облегчение – наконец помириться с близким человеком.
– Ты действительно не знаешь, что происходило между нами, – ответил Тимур. – И с чего ты взяла, что мы близкие люди?
– Он сказал, что любит тебя, – растерялась я. – Неужели он тебя в детстве бил?
– Нет, конечно, – усмехнулся Тимур.
– Пусть только попробовал бы. Угнетать можно не только физически, но и морально. Особенно младших.
– Вы оба были мальчишками. А ты им так и остался, – сердито сказала я.
– Скоро должна быть станция, а там – тропинка к поселку. Не пропустить бы, – сказал Тимур, оглядываясь. Он явно переводил тему. Я поняла, что к этому разговору Макеев больше возвращаться не хочет. В конце концов, я действительно не знаю, что пережил в детстве Тимур. С такой ситуацией в семье ему все-таки не позавидуешь.
Я думала, мы больше не будем говорить на эту тему, но Тимур вдруг признался:
– Возможно, я его простил. Где-то в глубине души. И готов как-нибудь поговорить как взрослые люди.
– Это было бы здорово, – вздохнула я. На первом шаге я настаивать не хотела. Решила, что и без меня рано или поздно разберутся.
– Замерзла? – спросил Макеев.
– Немножко, – призналась я."
"Как назло, в такой критической ситуации мне тут же захотелось есть и пить.
