Но теперь на такие глупости закрывать глаза не хотелось. Потому как в жизни, как оказалось, есть вещи намного страшнее и неприятнее, чем выдуманный Волан-де-Морт на чужом затылке.
В одну из реклам сестра повернулась ко мне и сказала:
– А ты знаешь, что мне удалось немножко отомстить Эдику?
– Как? – заинтересовалась я.
Алина грустно улыбнулась.
– Конечно, это не пойдет ни в какое сравнение с тем, какую боль он мне причинил… Я ведь ему дипломную работу помогала писать. Он вообще в последнее время обнаглел.
Совсем не учился, все я за него делала. Конечно, мама об этом не знала… Мне не хотелось выставлять Эдика в плохом свете. – Сестра смущенно опустила глаза. – На днях он должен был показать черновик на кафедре, и я распечатала другой диплом, чужой… Первый попавшийся на схожую тему скачала. И подменила на перемене перед сдачей. Эдик этот диплом сдал, а там такая лажа. Он ведь даже не вникал, на какую тему я ему работу пишу. И в электронке у него диплома не было… Это он так на меня надеялся, потому что я даже документы в копицентре всегда распечатывала за него.
Еще, наверное, надеялся, что я в конце года и речь ему подготовлю. Идиот. В общем, его на кафедре на смех подняли. Теперь пусть заново сам пишет.
Я восхищенно смотрела на сестру. Вот тебе и Алина!
– А он что?
Сестра рассмеялась:
– Ничего! А что он мне теперь предъявит? Он даже не подходит ко мне. Все-таки стыдно ему, наверное. Да и родителей боится… Что-то же должно было человеческое в нем остаться?
Я только растерянно пожала плечами.
Ой, не знаю… Я бы этому упырю вообще не доверяла. Нет в нем ничего человеческого.
– Так жалко. Лучшие годы на него потратила.
– У тебя впереди еще столько лучших лет, – поспешила с утешением я. – Вся жизнь.
Алина снова печально вздохнула, а затем спросила:
– Ну, а у вас как дела с Тимуром? Все хорошо?
Я вспомнила, как сестра застукала нас в подъезде, и, кажется, немного покраснела. Пожала плечами:"
"– Да как-то неясно все, если честно.
Мы просто встречаемся иногда. И целуемся. А потом можем несколько дней подряд даже не здороваться. Он думает, что я другого люблю. А это не так. И мы никак не можем окончательно сблизиться. Все дело во мне, наверное. Я его не подпускаю. О чувствах своих не говорю. Кто ж знал, что о любви так сложно говорить? Вот все советуют: будьте откровенными… А как? У меня от одной мысли об откровенном разговоре внутри все от страха дрожит.
