Грань возможностей. Неужели люди глупее птиц? У тебя мальчишки. Тебе их на земле растить надо. Ты свое отдал небу, — говорили сочувственно.
— Хочешь — в наземной службе останься.
Но Никитин будто оглох. Он ничего не ответил. Он понял: нет у него больше крыльев. Не поднимется в небо. С мечтой и сказкой — порвано. Надо искать работу на земле.
И он искал. Но словно злой рок встал на пути, и, куда бы ни пришел человек, его встречали недоумением, удивлением, отказом.
— Поступай в мединститут, — советовал отец и убеждал: — Еще не поздно…
— У меня сыновья, отец, неужели я такой слабак, что, кроме как в студенты, никуда больше не гожусь? — И тогда впервые вспомнил о Кокорине.
Вслух ничего не сказал. Но мысль засела…
— Сегодня утром соседи приходили. Им пришла повестка в суд. Предлагали помирить вас. Видно, теперь от них покою не будет, — посетовала мать.
— Напрасно они стараются. Я уеду из Москвы. В Якутию. Года на три. Подзаработаю. Определюсь и жизни. Там и решу, что дальше делать.
Ребята, если вы не против, пусть с вами останутся. Я весь заработок высылать буду, — попросил тихо.
Он ожидал спора с отцом. Но тот обдумывал сказанное.
— Я весь город исколесил. Искал работу. Но ничего не нашел. Даже в школе парашютистов был. Инструктором хотел устроиться. Но там все занято, — сказал, оправдываясь.
Старики промолчали. А на следующий день суд признал его брак с Настей расторгнутым. Оставили на воспитание Федору старшего сына, а младшего — Насте.
— Собственно, дети будут общаться. Ведь это решение — чисто условное. Может, и вы подумаете, помиритесь потом. Когда успокоитесь, — предположил судья. И, подав руку Федору, сказал искренне: — Я обязан так говорить. А если честно, восхищаюсь выдержкой! Ни разу не сорвался на оскорбление. Хотя это было бы и закономерно. Стерва баба! Дрянь! И я с такою бы не помирился. Но тебе работу надо найти! Может, лучше уехать на время? Чтоб память остыла. А годы сами сгладят все.
Федор пришел с процесса задумчивый. Подсел к отцу. Заговорил с ним:
— Развели нас. Детей разделили. Чтоб никому не было обидно.
— Ну и дела! Кто б мог додуматься до такого Это же дать повод той дряни постоянно сюда совать свой нос.
— Если уеду, она всякий интерес потеряет. И забудет о детях. Но главное, что фамилию нашу не будет позорить.
— Езжай! На год отпускаю, — согласился отец. И Федор, наскоро простившись с родными, уехал в Якутию.
