Мальчишки считали, что их отец — главный волшебник и работает в сказке. Они не понимали, отчего так часто вздрагивает и плачет бабушка, когда отец задерживается на работе. Почему она в это время боится телефонных звонков. И, сжимаясь в комок, ждет Федю, прислушиваясь к шагам на лестничной площадке.
Федька и сам подтрунивал над ее страхами. И ничего плохого не ждал для себя. Но… Тот день сразу начался с неудач. Опаздывал штурман. Потом механик подозрительно долго прослушивал самолет. Когда полет разрешили, у Никитина уже было испорчено настроение.
И все же новая машина, легко скользнув по полосе, красиво взмыла в небо. За сорок минут Федор выполнил все фигуры, вгонял в штопор, в пике, крутил «бочку», закладывал крутые виражи. Резко меняя высоту, проверял самолет на всех режимах работы. И когда с земли последовала команда идти на посадку, стал гасить высоту над аэродромом. Все шло как нельзя лучше. Уложился в самый раз. Горючки хватало как раз на посадку. И тут… Заклинило шасси…
Федька снова поднял самолет над полем.
Попытался отрегулировать шасси. Но не Получилось. Оно не вышло. Горючее было на исходе.
— Никитин! Федя! Слышишь? Садись на «пузо». Придави скорость, как можешь. Мы тебя встретим! Давай! — послышалось с земли.
Федор и теперь помнит ту посадку. С аэродрома его увезли в больницу. Он один выжил. Двое ребят из его экипажа скончались в самолете. От машины остался лишь обгоревший скелет.
Три месяца отец поднимал на ноги сына. Полный паралич ног из-за повреждений в позвоночнике.
С таким не шутят. Федьке прочили инвалидную коляску с прицепным горшком. Он не мог не только встать, даже самостоятельно повернуться на другой бок. Плохо слушались руки.
Отец, да и все врачи радовались и этому результату. Ведь жив. А мог и умереть.
Когда Никитина привезли домой, он увидел заплаканных мать и жену. Мать Бога благодарила, что сын живым остался. Жена ревела молча. А ночью, когда его уложили в постель, Настю словно прорвало:
— Зачем ты выжил? Ну кто я теперь? Жена инвалида, пожизненно прикованного к постели? И я при тебе в няньках до гроба? Это в тридцать лет, когда жизнь только началась? За что ты меня наказал? — кричала она не своим голосом.
— Настя, да разве я виноват?
— Мужчина должен думать о семье. Зачем нам
обуза? Почему тебе не хватило последней капли смелости?
— Какой? — не понял Федор.
— Мужчины не должны жить инвалидами! Неужели не понятно?
— Вон отсюда! — указал ей на дверь.
Настя не заставила повторять.
