И оборвал дикий хохот над очередным анекдотом Инессы:
— Хватит ржать! Считать мешаете! Кому охота повеселиться, идите в коридор. Здесь не место для курения и пошлостей! Понятно? — глянул на Инессу.
Но та не смутилась, не обиделась. Погасила сигарету и ответила спокойно:
— Вы очень правильный и добросовестный работник, Егор! Я отдаю вам должное. Но… После двух часов работы каждый имеет право на десятиминутный отдых. Вы им не пользуетесь. Но вокруг вас работают люди. И с ними надо считаться. Кстати, замечание женщине делается наедине, в спокойном тоне, если ее не хотят унизить или оскорбить.
Учтите это на будущее. Мы с вами коллеги. Значит, обязаны считаться друг с другом и уважать. Надеюсь, я правильно понята? Человек, даже самый трудолюбивый, производит неприятное впечатление, если он плохо воспитан и груб…
Егор глянул на нее в упор. Молча, взглядом обматерив бабу по-черному. А та спросила как ни в чем не бывало:
— Вы не хотите передо мной извиниться? Что ж, я прощаю вас!
Торшин негодовал.
Он отшвырнул бумаги, лежавшие перед ним кипой, на другой конец стола, а Нина Николаевна сказала, рассмеявшись:
— Ну, вот так-то лучше! Я так и знала, что вы хотите чаю! Клашенька, налей Егору. Пусть отдохнет немного с нами! Тем более завтра выходной, сегодня можно немного задержаться, чтобы подбить все счета.
Егору ничего не оставалось, как с идиотским видом согласиться с предложением Инессы.
Еще через неделю она заставила его помочь с годовым отчетом. Торшин сослался на занятость, но тогда Инесса обратилась к председателю, а тому Егор не мог отказать.
До глухой ночи сидел Торшин, обсчитывая затраты и доход хозяйства за год. Полеводы, животноводы, тепличное хозяйство, пасека, механизаторы, стройцех — по каждому человеку делал он выборки. От цифр в глазах рябить начало.
Когда оторвался от бумаг, чтобы перевести дух, увидел — Нина Николаевна что-то бойко подсчитывала на счетах, записывала по журналам данные. Прядь крашеных волос упала ей на лоб, и Торшин увидел открывшуюся седину.
В работе Инесса была совсем не похожа на отдыхающую. Усталая складка прорезала лоб, выдавая пережитое, возраст. Морщины в уголках губ обозначились горестными складками.
«Видно, и эту бабу не обошла беда», — подумалось Егору, и сам себя поймал на том, что разглядывает ее пристально. Она это почувствовала и попросила тихо:
— Егор, дружочек, плесни глоток чаю в стакан, а то мозги уже заклинивает.
Он подал ей чай.
