Сообщил, что холост, о водительском стаже и последнем месте работы.
Дома своим ничего не сказал. Не хотел опережать события. Да и сомнения возникали. А вдруг откажут? Но через три дня получил телеграммой вызов на работу в Якутию.
Мать, узнав об этом, руками всплеснула огорченно:
— Вовсе от рук отбился. Совсем бродягой стал! Зачем тебе в даль такую? Чем дом не мил? — хотела оттаскать за вихры, но не достала… Ее мальчишка вырос, взрослым мужчиной стал. Теперь уж не укажешь ему. А и совета не всякого послушает. Своим умом жить будет.
Уж как Бог вразумит…
Сергей приехал в Якутск солнечным утром. А уже к полудню выехал из города на старом, дребезжащем грузовике, доверху забитым спецовками, бензопилами, запчастями. Вместе с Сергеем поехал к Никитину на деляну хмурый лесовод из управления.
Из всего аппарата лишь Кокорин да он знали этот путь. Не раз бывали в бригаде, знали всех в лицо.
— Новичок, значит? Давно Федька просит шофера. Только не знаю, зачем это ему? В Якутске он бывает редко. Выходит, придется тебе в основном вкалывать вместе со всеми на лесозаготовках.
Слышь?
— Ничего страшного, — отмахнулся Сергей.
— Страшного, говоришь, ничего? Да ты хоть представляешь, что там за места? Глухомань! Чертоломины, джунгли! Там мужики небось уже шерстью обросли вконец! Это ж заброшенки, хуже некуда! Туда даже черт свататься не ходит. Одно зверье! Ну и народец соответственно подобрался. Кроме нескольких, змеюшник! Отпетые бандюги! Им только и жить там, средь зверья! В люди не выпускать даже в наморднике, на цепи.
— Это почему? — удивился шофер."
"— Судимые! Соображай! Одни зэки. Урки отпетые! Они без мата даже есть не садятся. А уж наколок на них — любая Третьяковка побледнеет. И все — срамные! Ладно у молодых, по глупости бесились! Средь них один имеется. Старик совсем. Так у него прямо на всю грудь — бабье выколото! В увеличенном виде.
— Что бабье? — не сразу сообразил Серега.
— Что — что? Не доперло? Что меж ног у баб водится! Вот эта штука! И он, старый черт, не сдох от стыда! — перекрывая Серегин хохот, продолжил лесовод.
— А у другого на заднице сотенная, на второй половине — кошелек. Как идет, деньга все в кошелек просится. Да так, гады, изобразили, что ни дать ни взять настоящая купюра. Воровская метка. И гордится наколкой, будто медаль на заднице носит. Еще у одного типа от самых яиц до горла змея вьется. Ну как живая! Даже подойти к нему гадко. Страшно, и все тут. Но главное, что они в тайге голышом чертоломят. Летом. И ни за что не одеваются.
