Зато если приживутся, то так и ходят в одно и то же место, вроде как уверенность почувствовали. И вот тогда начинают тратить. У хозяина всей сети клубов жена русская, к слову. Из Казахстана, правильно сказал?
— Правильно. Хозяину сколько лет?
— Старый, лет семьдесят с лишним.
— А ей?
— Двадцать восемь, насколько я помню.
— Зато унаследовать могла, — засмеялся уже я.
— У него сын, а у нее брачный контракт, я думаю.
— О чем вы? — вдруг заинтересовался Василий. — А то все «рашэн» и «рашэн», а я тут не волоку.
— Тебя обсуждаем за твоей спиной, — сообщил я радостно. — Гадости всякие говорим.
— Да мне жалко, что ли? — Он уселся поудобней, откинувшись на ограждение, открыл стеклянную бутылку минеральной, сковырнув пробку. — Обсуждаете — значит, завидуете, вопросов нет.
— Да это понятно. Василий, а ты вообще как сюда переехал? Тут же пенсионеры одни, а ты вон какой орел."
"— А я знал? — вроде как даже возмутился моей несообразительностью он. — Нашел агента, что по-русски трындел, говорю ему: найди там, где круче всего, но чтобы море близко — он сюда и привез.
Дом понравился, а то, что вокруг деды с бабками одни, только потом увидел. Да нормально, привык. Только «Скорые» тут по ночам часто воют, то одного увезут, то другого. В гольф играть научился.
— Да ну? И какой гандикап?
— Ты че, тоже играешь?
— Запросто, в гольф-клубе жил.
— А я всегда говорил, что наши везде устроятся. — Он протянул мне ручищу для пожатия.
В чем связь гольф-клубов и «устройства» заключается, я так и не уяснил, но решил на подробности не размениваться.
— Один раз, правда, пришлось платить за ремонт гринов. — Он сказал «гринов» с ударением на последнем слоге. — Пацаны с Новокузнецка прилетели, бухнули мы, значит, здорово, вот тут в «Брейкерз», в баре, всю водку выпили, потом дома добавили, а потом я их в гольф играть учиться повел. Не, понимаю, што дурак, но они докопались, мол давай, учи. Ну они там клабами[3] все и покоцали, тока трава летела.
А все, кто вокруг жил, из окон смотрели на дураков. Кто ржет, а кто рыло воротит. Не, ну пьяные, че. А на следующее утро мне интендант тамошний звонил, я не понял ничего. Потом нашли кого-то, кто по-нашему может, а тот уже сказал, что, мол, попал ты, Вася, на бабки. Че-та много содрали тогда, помню.
— А здесь чем занимался?
— Да инвестор я, вкладывал во всякое. Нормально жил, пока тут все башкой не тронулись. А дома на угле сидел, как все тогда.
