Топот, тяжелое дыхание и идиотское повизгивание, которое издают психи до того, как разораться. Увидят или почуют добычу — тогда уже и заорут.
— Твою мать! — Это я уже от всей души сказал, на родном. — Вася, давай быстрее наверх со всем имуществом, подгоняй людей, — заорал я в ресторанный зал.
Василий, груженный целой кучей всего, сваленного в картонную коробку, которую он держал у груди, стоял ближе всех ко мне. Перехватив мой взгляд, сам явно испугался — у меня, подозреваю, морда была такая, что мои эмоции никаких сомнений не вызывали.
А как еще? Все спасаемые пока в ресторане, мы с Луисом тут стулья держим, а то, что снизу ломятся психи — уже ни у кого никаких сомнений. «Никогда не ходили», блин, «тупые». Ага. А теперь вот взяли и пошли, что им не пойти?
— Луис, бросай все, держим лестницу! Пит, Рик, оба на лестницу! — Это уже в рацию. — Луис, гранаты к бою!
Просто вниз — и отклониться, не достанет нас своими осколками. Не знаю, как подействует на психов, они же боли не чувствуют, и живучесть у них какая-то противоестественная, но раны их все равно убивают.
Из подсумка в ладонь вывалился увесистый цилиндр немецкой «DM51». Машинально проверил, как закручена осколочная «рубашка» на гранате, затем, зажав рычаг предохранителя, с тихим щелчком выдернул чеку. Луис, стоящий рядом, проделал все то же самое.
— Ждем…
Топот снизу, шум слева — в зале, там засуетились.
— Ждем…
Тяжелое дыхание, скуление, взвизги, что-то задевает за стены — психи редко с голыми руками нападают, хоть палку, хоть камень, но подберут.
На это ума у них хватает, не откажешь.
Первым в дверях показался Пит.
— Задержи всех!
Он, увидев гранату у меня в руке, понял, встал в дверях пробкой, удерживая всех бегущих следом за собой.
Вон первые, на два пролета внизу…
Спустился чуть ниже, на несколько ступенек, чтобы угол удобней был, чтобы граната дальше ускакала. Луис держится рядом, сопит нервно…
Вон они, первые уже на пролет прямо под нами забегают. Пора.
— Огонь!
Никаких «fire in the hole», известных из кино, что зря орать, и так все всем ясно.
Пластиковая тушка гранаты со стуком отскочила от бетонной ступеньки, поскакала, покатилась вниз, а я уже отскочил назад, к стене, перехватывая освободившейся рукой болтающийся на груди автомат.
Сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три…
Рвануло на четвертой секунде, примерно. Спасибо активным наушникам, иначе как кувалдой по ушам было бы, звук отразился от стен.
