А для этого у нас есть Майк, но у него и других дел полно, ну и Ярек. И любит он оружие или не любит, а стрелять ему придется. Или просто быть готовым стрелять.
— Держи, — сказал я, вытаскивая из чехла камуфлированную винтовку с оптическим прицелом. — Это самозарядный «ремингтон», к нему четыре магазина. — Я вытащил из карманов в чехле четыре зеленых пластиковых «пи-мага». — Калибр двести сорок три, пуля о-очень быстрая, упреждения брать почти не надо.
Я выложил на стол несколько коробок с патронами, сказал:
— Набивай сам.
Было видно, что Ярек волнуется, даже руки немного потряхивает, но ничего не сказал и набивать магазины взялся вполне сноровисто. Сашка с явной ревностью наблюдала за ним, вот она стрелять хотела всегда и крайне настойчиво, так что мы с ней, несмотря на протесты Янины, часто вдвоем ездили в горы, прихватив с собой «мелкашки», и там палили по мишеням и консервным банкам до одурения, причем я одуревал куда раньше, чем она. Вот она, что забавно, пошла в меня. И в школе жалуются, что без нее ни одна драка не обходится.
— Из этой ты не стрелял, но стрелял из других, так что разницы никакой, — продолжал я лекцию. — С этой проще, даже затвор дергать не надо. И запомни: стрелять надо так, чтобы убить, ты меня понял? — Я посмотрел ему в глаза. — Там, за прицелом, будут не люди, люди в них давно погибли. Там какие-то бешеные твари, которые людей жрут, ты понимаешь?
Ему явно не понравилась такая трактовка слова «люди», но он все же кивнул.
— Если ты задумаешься или облажаешься — меня убьют, ты понимаешь? Просто убьют, это не игры, так что ты должен меня защитить, пойми.
— Я понял, — вздохнул он.
Ага, лекция начинает надоедать. Он лекций не любит, он умный и взрослый и все знает, это вокруг все дебилы, особенно родители, а из родителей особенно я — вообще тупой зануда. И все время со своими лекциями, словно могу его, такого умного, чему-то еще научить.
— Нет, ты не понял. — Я снова посмотрел ему в глаза. — Убьют — это значит без «сэйва» и «рестарта», понял? И тогда вам тоже… все.
Это ты понимаешь? Все погибнут: ты, мама, Сашка, Майк. Все. Поэтому я хочу, чтобы ты сам себе все это объяснил, не я. Сам себе скажи: у меня нет второй попытки, я не могу что-то пообещать и не сделать. Даже если я не хочу убивать психа, я должен это сделать, потому что иначе он убьет кого-то из нас.
— А что я должен делать?
Теперь уже он в глаза мне уставился. Глаза у него, к слову, разные — один глаз голубой, а другой зеленый.
