Как бы то ни было, а сидеть так с женой, в тишине и темноте, хорошо и даже замечательно. А за стеклом бесконечная вода, а по воде искры от луны, которая сейчас полная, и дорожка — прямая и широкая. Сейчас даже не хочется, чтобы наше путешествие к концу подходило. Не хотелось.
* * *Но до Кюрасао мы все же дошли. В последний день вообще извелись, наблюдая за экраном навигатора — цель уже так близко, вот же она, но яхта даже когда быстро идет, то ведь все равно медленно. И цель эта в нашу сторону еле двигалась.
Когда увидели идущий над водой вертолет, чуть с ума не сошли от радости. Прыгали, обнимались друг с другом, я не удержался — пустил ракету, и вертолет описал над нами круг, показывая, что да, заметил, что все в порядке. Тогда уже и вправду уверенность появилась — дошли. Теперь если даже яхта потонет, то на спасательных плотах доберемся.
Потом увидели идущий быстрым ходом танкер. Не супертанкер и даже не «панамакс», но именно что судно, и судно немалое, и что-то везущее куда-то, судя по осадке.
Уже потом узнал, что этот небольшой танкер «Баранкийя» как раз и ходит с грузом топлива по всем пунктам вдоль американского побережья, снабжая спасателей и временные анклавы спасенных. Но это уже все потом, а пока это было просто еще одним признаком жизни, подтверждением того, что мы шли через океан сюда не зря.
Чем ближе к берегу — тем больше признаков. Появилось много чаек, крикливых и суетливых. Затем, помимо чаек, появилась связь с берегом.
Спокойный и деловой женский голос неторопливо выяснил, кто мы и откуда, как называется лодка и каковы наши намерения. Намерения были сформулированы как «мы к вам пришли навеки поселиться», но никаких возражений это не вызвало. Голос лишь дал нам указание сменить курс и перенаправил в Каракасбааи, а если проще, то в Каракас-бэй, где нам следовало подойти ближе к причалу и встать там на бочку, дожидаясь проверки.
Ну да, нормально, чего-то подобного я и ожидал. И затем обратился к голосу с просьбой уже конкретной:
— Если это вас не затруднит, — начал я и, дождавшись согласия выслушать, изложил: — Я разыскиваю Рэя Чандлера, не знаю, говорит ли вам что-нибудь это имя.
— Чем он здесь занимается? — Голос зазвучал чуть более заинтересованно.
Хм, возможно, что и знает, иначе бы как-то по-другому это прозвучало, как мне кажется.
— Не знаю, чем именно он занимается сейчас. — Я даже чуть зажмурился, боясь спугнуть удачу.
