Говорили, говорили, говорили, чаще о чем угодно, кроме того, что случилось недавно. Потом мне удалось поймать передачу по радио. Поймать чисто, громко, без помех, сигнал был мощным. Было это рано утром, еще все, кроме меня, спали, но я не удержался, разбудил всех, кроме детей. Янина, Майк с сыном, Шивонн — все столпились вокруг, зевая и пытаясь согнать крепкий утренний сон.
Что говорили по радио? Да запись крутили по кругу, призывая всех, кто в море и способен преодолеть это расстояние, плыть или до Тринидада, или до Тобаго, или до Кюрасао.
Затем называли частоту, на которой можно было слушать радио некоей Территории Южных Карибов — просто радио.
— Так включи, чего ты ждешь? — сказал Майк-Джуниор.
Все верно, но я, откровенно говоря, боялся уходить с этой частоты. Казалось, что вот переключи — и больше эту передачу уже не поймаешь. И обещанной не найдешь.
Майк, кажется, меня понял, просто кивнул ободряюще, потом сказал:
— Давай, не бойся. Если они гонят запись на одной частоте, то это будет круглые сутки.
— Ну… да, попробуем.
Когда на обещанной частоте вдруг поймалась музыка, какое-то каллипсо со старой глуховатой граммофонной записи, все вдруг зашумели, кинулись обниматься и поздравлять друг друга с таким видом, будто мы уже спасены. Майк даже сказал:
— Если бы не было так рано, я бы открыл шампанское.
— Если бы у нас было шампанское, — дополнила его идею Шивонн.
— Можно открыть виски, его на яхте много, — сказал Джуниор.
— Позже, — подвела итог Янина. — Шесть утра еще.
Делом займитесь.
— Тринидад ближе, — сразу «занялся делом» Джуниор. — Намного ближе.
— Кстати, да, — Майк повернулся ко мне. — Туда мы доберемся быстрее. Что скажешь?
— Скажу, что надо идти на Кюрасао, — ответил я без раздумий. — Нас там могут если не ждать, то встретить, по крайней мере. У меня там друзья… вроде они туда отправились.
— Хм… — Майк с силой потер заросший щетиной подбородок. — А что это может дать нам?
— Помощь, — пожал я плечами. — Если у них работает радио, просто передающее музыку, то, значит, есть какая-то жизнь.
В этой жизни надо устраиваться.
— Я кофе всем сварю, — сказала Янина и пошла на кухню."
"Или в камбуз, не знаю, здесь это называется galley. Это слово заодно обозначает галеру, и когда Янина в свое время об этом узнала, то заявила, что я намерен использовать ее как рабыню на галере. Хотя в нашей семье больше готовлю я сам. Ну, может, и не больше, но все равно много.
Музыка сменилась новостями.
