— Смотри, чтобы запись шла все время, — сказал я вдогонку.
На этом приборе небольшой конструктивный косячок имелся — можно было случайно отключить запись, манипулируя направлением камеры. А нам бы весь маршрут снять и потом подробно посмотреть еще раз, уже на пароме, на случай, если мы что-то пропустили.
— Я слежу, все будет нормально.
Внизу работает фронтальный погрузчик под охраной сразу двух «Хамви» с пулеметами — собирает трупы с улиц промзоны. Потом их увозит самосвал, самосвал сваливает их на баржу, баржа выходит далеко в океан, становится над самым глубоким местом и сваливает свой груз туда.
Мерзкая и гадостная работа, но платят за нее очень много, поэтому добровольцы ее делать находятся. А трупов везде много теперь, к ним даже привыкать уже начинаешь. Что такого в том, что посреди улицы лежит погибший человек и разлагается? И запах везде в городах кошмарный, особенно на этой жаре и духоте.
Но в вертолете мы его не чувствуем, к счастью. В вертолете мы высоко, от психов далеко и вообще в приятной безопасности, если изгнать из подсознания нехорошую мыслишку «а что будет, если упадем».
Да ничего не будет, если сесть сумеем, потому что тогда за нами вылетят сразу два вертолета, причем уже вооруженных. Найдут по радиомаяку и подберут. Ну и если психи нас там не разорвут и не сожрут, потому что места теперь бывают разные, в некоторые на вынужденную лучше все же не садиться.
Опасность, кстати, не только от психов бывает. Всякое уже слышали, потому что не так уж чтобы совсем мало людей уцелело, все же многие от прививок отказались, и не все уцелевшие — хорошие люди.
Мы пока ни с чем подобным не сталкивались, но из других мест рапорты обо всяком поступали. Выжившие объединяются, безопасность в количестве, но объединяются по разным принципам и под разными флагами, так сказать.
Я тяжко зевнул, прикрывая рот ладонью, помотал головой, словно стараясь стряхнуть остатки сна.
— Спишь плохо? — скосив на меня глаза, спросила Энджи.
— Сплю хорошо, просто не всегда достаточно, — ответил я, в подробности не вдаваясь.
Часа два поспали, наверное. Даже когда закончили и оторвались друг от друга, то долго не мог уснуть — впечатлений как у подростка после первого раза. Не знаю, постоянный ли сдерживаемый стресс тому виной или что другое, но мы «делали любовь» долго, много раз, до тех пор, пока совсем без сил не свалились. А уж как по будильнику поднимался… Долго просыпались, оба, так долго, что еще раз успели.
