Пусть мгновения этой встречи принадлежат лишь вам двоим.
Благодарно улыбнувшись ему, Стася побрела в сторону хозяйской спальни.
Где та располагалась, она прекрасно знала. Но врываться в нее не спешила. Собиралась с мыслями и попутно осматривала до боли знакомые комнаты.
У Костровых был большой дом. Просторный. Светлый. Двухэтажный. Прежде здесь витала аура безмятежности и счастья. Теперь в его стенах Стася ощущала лишь вселенскую грусть. Впрочем, дом тут был не при чем.
Никто не виноват в раздрае, творившемся в ее душе.
Только она сама.
Тяжело вздохнув, взывая к последним крупицам самообладания, Стася застыла у нужной двери. Досчитав до десяти, в надежде успокоиться, натянула на лицо дежурную улыбку и решительно постучала в дверь.
— Входите-входите, Сергей Алексеевич, — донесся до нее незнакомый женский голос. — Все процедуры на сегодня уже успешно завершены.
Набрав воздуха в грудь, Стася шагнула внутрь и… замерла на пороге, увидев Галину Петровну в кровати. Она сидела, прислонившись спиной к высокому изголовью, утопая в подушках.
Бледная. Осунувшаяся. Ослабленная.
Пустым потухшим взглядом бывшая свекровь смотрела на свою сиделку, читающую ей какую-то книгу. Но взгляд ее оставался пустым и потухшим ровно до тех пор, пока Стася не обозначила свое присутствие коротким:
— Доброго дня, Галина Петровна!"
"Вздрогнув, как от удара хлыстом, она чуть заторможенно посмотрела на нее.
А потом вдруг, начала судорожно всхлипывать, жадно хватая воздух ртом. Время замедлилось, как только их взгляды встретились.
Как только Галина Петровна узнала ее. Как только осознала, что она реальна — из плоти и крови.
— Ста… Стася? — резанул слух ее слабый шепот. — Де… девочка моя?
Она обещала себе, быть сильной. Обещала не поддаваться эмоциям. Но даже ответить на банальный вопрос оказалась не в состоянии. Лишь кивнула, сражаясь за дыхание. От увиденного у нее в душе что-то надломилось.
Особенно, когда Галина Петровна, прилагая серьезные усилия, воскликнула:
— Стася!
Это и стало точкой невозврата для нее.
Поддавшись порыву, она сорвалась с места и ринулась к Костровой. Проворно забралась на кровать с ногами, доползла до Галины Петровны и крепко обняла ее. Бросилась в объятия бывшей директрисы их детского дома, бывшей свекрови и… женщины, заменившей ей мать. Стискивая ее, что есть мочи, Стася повторяла про себя:
«Не плакать! Не плакать! Не плакать! И плевать, что сердце рвется на куски. Плевать, что в груди все огнем полыхает.
